Книга Осень в Российской империи, страница 51 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Вы так жаждете знать это, Виктор? Ладно, давайте я утолю вашу жажду. — Расхохотавшись, она толкнула меня прямо в реку.

Стылая вода обожгла тело. Я забил руками, ибо не умел плавать, но, к счастью, здесь было совсем не глубоко. Когда я, отплевываясь, выбрался на берег, легкая фигурка девушки была уже далеко, исчезая в колышущемся овсяном поле.

Над усадьбой догорал вечер. Мы сидели в зале и неспешно перекидывались в карты. Мне везло, однако мысли мои были далеко от зеленого сукна игрального стола.

Положив на стол пиковую даму, я завершил партию. Гектор Агафонович и Игорь Аврельевич бессильно бросили карты. Отец Дымитрий, читающий свежую газету в уголке, улыбнулся мне краешком губ.

— Хороший день для вас, Виктор. — Урядник кинул на стол проигранную пятирублевку. — Вам везет. Надеюсь, и со здоровьем у вас получше? Кстати, я опросил крестьян насчет чучела. Они говорят, не первый раз такое. Мальчишки деревенские балуются, прохожих пугают.

Я выдохнул, затем медленно допил кофе, щедро разбавленный молоком, и строго посмотрел на урядника.

— Я прошу не разговаривать со мной как с больным. Преступление было, и его надо расследовать. Вариант, что я схожу с ума, у меня был, но я его отвел… Отмел. Все же отмел. — Я почувствовал, как начинаю заговариваться, все равно продолжил говорить. — Доктора в госпитале говорили, что удар был хоть и сильный, но мой организм его переборет. Нет, тут что-то другое. Надо лишь понять, как можно было столь быстро спрятать тело. И главное — кровь вывести… вывести кровь.

Пытаясь собраться, я опустил руку в карман и сжал найденные часы. Холод и твердость металла чуть успокоили плывущие мысли. Вздохнув, я переменил тему и обернулся к помещику:

— Подскажите, а где Карл Фабрикеевич? Почему он не с нами? Он же всегда играет.

— Он у себя в домике. Перебрал немного. А что такое?

— Хотел отдать ему часы, это ведь его, судя по уйме царапин?

Я выложил брегет на стол. Помещик взял его в руки и отошел к окну, со щелчком открывая крышку. Поджав губы, он посмотрел на снимок.

— Да, его, откуда они у вас?

— Я нашел у входа на мельницу. Кстати, что не так с дочерью Карла Фабрикеевича? Скажу честно — она очень странная.

В комнате мгновенно повисла тишина.

— Виктор, вы что, видели дочь Карла Фабрикеевича? — осторожно спросил священник.

Я напрягся. Все сидящие в комнате начали быстро переглядываться между собой.

— Господа, что же мы? Давайте начнем новую партию, — громко сказал Игорь Аврельевич. Все облегченно вздохнули, но я еще долго чувствовал на себе странные взгляды присутствующих.

Стояла ночь. Во дворе было пусто, лишь на пороге своего домика покуривал трубочку управляющий. Заметив меня, Карл Фабрикеевич радостно помахал рукой.

Пронзительно скрипнули петли. Дверь флигеля за спиной управляющего распахнулась, открывая прямоугольник абсолютной тьмы. Неотличимая от нее фигура вышла на крыльцо ломаной, медленной походкой. Сотканная из овсяных колосьев, замотанная в гнилые тряпки, она встала за спиной так ничего и не услышавшего Карла Фабрикеевича. В свете луны ярко блеснуло зажатое в ее руке лезвие косы. Управляющий тяжело вздрогнул, получив удар. Лезвие опустилось снова, а затем еще и еще. Мужчина со стоном рухнул на доски. Я закричал что было сил и кинулся ему на помощь, но фигура с нечеловеческой силой схватила управляющего и втащила его за собой в царящую во флигеле тьму. Дверь с треском захлопнулась, отсекая тяжелые удары лезвия косы.