Книга Осень в Российской империи, страница 68 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Благодарю, — процедил Демид.

Корсаков вежливо поклонился и направился к двери гостиной, но в последний момент остановился и указал куда-то наверх:

— Позвольте вопрос? Это же ваш фамильный герб?

Над дверью действительно висел щит, изображавший черного зверя, смахивающего на льва с двумя хвостами, поверх золотого фона. С морды зверя будто бы стекала серебряная капля.

— Да, дарован государыней Екатериной Великой, — раздраженно ответил Демид. — Не смею вас больше задерживать.

— Нет-нет, это мы не смеем больше злоупотреблять вашим гостеприимством, — расплылся в любезной улыбке Корсаков.

Погрузившись обратно в коляску и отъехав на достаточное расстояние, Владимир и Павел наконец решили обсудить увиденное.

— Я не склонен к скоропалительным выводам, но Демид Ефимович, как мне кажется, вызывает некоторые подозрения, — объявил Корсаков.

— Думаешь, он причастен к убийству? — спросил Постольский.

— Думаю, он как минимум догадывается об истинной природе произошедшего. Ты же достаточно тепло одет?

— Я… Да, вроде, — ответил Павел. Привычка друга временами резко менять тему разговора все же заставала его врасплох.

— И револьвер заряжен?

— Конечно! Предлагаешь заняться тем, в чем мы обвиняли несчастного Курицына? — понимающе усмехнулся Постольский.

— Именно, — довольно кивнул Корсаков. — Отъедем подальше, вернемся к усадьбе через лес и понаблюдаем за происходящим.

Так и поступили. Спустя версту они вышли из коляски, отпустили извозчика и направились обратно через осенний лес. По дороге не было ни колеи, ни человеческой тропы. Под ногами шуршали влажные опавшие листья, а земля, казалось, пружинила под шагами. Деревья, еще не успевшие окончательно обнажиться, стояли вокруг серо-золотой стеной: кое-где висели охристые и бурые кроны, но уже проглядывали темные ветви, похожие на обнаженные кости. В воздухе стоял терпкий запах гниющей листвы и мокрой коры. Густые кроны задерживали свет, и от этого казалось, что пасмурный день стремительно клонится к вечеру. Время от времени с ветвей капала влага, шлепаясь на плечи и поля корсаковской шляпы.

На дорогу ушло около часа. К счастью, лес оказался легко проходимым, без бурелома и глубоких оврагов. Достигнув холма, с которого просматривалась усадьба, они залегли за его гребнем так, чтобы со стороны дома их не было видно. По крайней мере, Владимир надеялся, что никто из Золотовых не обладает достаточно острым зрением, чтобы различить высовывающиеся над холмом макушки наблюдателей. Из душевной щедрости он даже согласился бы быть принятым за кочку.

Корсаков извлек из пальто складную подзорную трубу, а за ней — странную, похожую на воронку, насадку. Поймав удивленный взгляд Постольского, он пояснил:

— Козырек-бленда. Скрывает линзу от света и не дает ей бликовать.

Владимир пристроил насадку на место и принялся озирать территорию.

— Как считаешь, Золотовы поверили в твою историю с революционерами? — спросил Постольский.

— Для этого они должны быть либо идиотами, либо кристально честными и невинными людьми, — ответил Корсаков, не отрываясь от осмотра. — И в первом, и во втором я весьма сомневаюсь. Нет, я уверен, что они не купились. Более того, я рассчитываю на это. Пусть занервничают. Побегают. Попробуют замести следы. А мы понаблюдаем…