Книга Осень в Российской империи, страница 65 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Федотов замолчал, лишь махнул рукой в сердцах.

— Курицына тогда почему нашли? — спросил Постольский.

— А Ванька был сильный. Смелый был. Он никому спуску не давал. Сбежал он, значит. А потом еще той страхолюдине, что его прикончила, смог кровь пустить.

— Что за страхолюдина?

— А черт ее знает. Только не человек так над Ванькой измывался. Не способен род людской на такое.

Корсаков мог бы поспорить о том, на какие зверства способен род людской, но не стал. Не к месту и не ко времени. Отпустив Федотова, они с Павлом вышли с фабрики.

— Думаешь, он не врал? — спросил Постольский.

— Непохоже, — ответил Корсаков. — По крайней мере, его рассказ не противоречит тому, что мы уже знаем. В той стороне только болота и дом Золотовых. Конечно, в топях могла всякая нечисть поселиться, но это не объясняет, зачем туда сунулся покойный. Ареал тоже крупноват для такой твари — вряд ли бы она выбралась на десять верст, иначе погибших было бы больше. Соответственно, если мы исключаем болота, то остается только особняк Золотовых. А это согласуется с историей Еремея…

— Хочешь сказать, что промышленники Золотовы раз в пару месяцев подкармливают человечиной какую-то тварь с серебряной кровью?

— Хочу сказать, что завтра, когда рассветет, стоит навестить их и самим посмотреть, чего там к чему.

Сейчас

Они вылетели из тоннеля, как пробка из бутылки шампанского. Павел оказался ближе к скульптуре печальной девочки, спрятавшей лицо в ладонях, и принялся искать механизм, закрывающий дверь в тайный ход.

— Постольский, быстрее! Хватит возиться! — подогнал его Корсаков, всматриваясь в полутьму, окутывающую лестницу.

— Не говори под руку! — взмолился поручик.

Внизу тоннеля, судя по звуку, что-то врезалось в стену и гневно зарычало.

— Это ты ему будешь объяснять, — меланхолично заметил Корсаков и принялся всаживать пулю за пулей в темноту.

Павел из последних сил потянул скульптуру на себя. Что-то щелкнуло (поручик скорее почувствовал это, чем услышал — в ушах звенело от пальбы), постамент немного просел, и каменная стена фамильного склепа медленно начала поворачиваться.

— Давай быстрее! — поторопил дверь Корсаков. Судя по приближающемуся реву, его стрельба не останавливала существо из подвала, а только раззадоривала его. Мучительно медленно кусок стены дополз до нужной отметки. Прежде чем дверь со скрежетом встала на место, отсекая их преследователя, Владимир успел увидеть горящие глаза и длинную чешуйчатую руку, тянувшуюся к выходу. Изнутри раздался глухой удар и новый рев.

— Думаю, вышибить эту будет сложнее, — констатировал Корсаков. Словно в ответ на его слова стена содрогнулась от очередного удара, заставив его добавить: — Но предлагаю не проверять.

Они покинули склеп (узкую усыпальницу с нишами, где покоились каменные гробы) и выбрались наружу. Ранним утром фамильное кладбище было затянуто клочьями сизоватого тумана, который скрадывал мраморные надгробия и склонившиеся к земле ветви разросшихся плакучих ив.

— Что это было? — спросил Постольский, получив наконец возможность отдышаться.

— Ну, очевидно, это была тварь, — пожал плечами Корсаков, проверяя, сколько патронов осталось в револьвере. Вышло, что расстрелял он два заряда у двери и еще четыре на лестнице. Значит, в барабане еще три пули плюс один патрон в отдельном дробовом стволе. — Я не успел хорошенько ее рассмотреть, поэтому не могу утверждать наверняка, что она не является родичем какой-то из ранее нами встреченных. Возможно, некий гибрид…