Книга В гнезде "Пересмешника", страница 13 – Артём Март

— Так готов или нет?

Лицо Суворова искривилось так, будто он сейчас заплачет. Он тут же отвернулся, прижал голову к бугристому камню стены и замолчал.

Только и было слышно, как он тяжело, натужно дышит, пытаясь успокоиться.

Я зыркнул на решетку. Душман следил за нами еще несколько мгновений, но потом, решив, что мы ведем себя достаточно тихо, снова пропал из виду.

— Если ты чего задумал, Саша, — обратился ко мне Чесноков, — то я сразу скажу тебе прямо — вряд ли выгорит. Вряд ли мы выберемся отсюда.

— Может, выберемся, может, нет, — покачал я головой, — но помирать без борьбы я не собираюсь.

С этими словами я снова бросил взгляд к выходу, за решетку. Хотел убедиться, что за нами никто не следит. А потом взял да и показал свои освобожденные от пут руки.

Парни, все как один, выпялили на меня глаза.

— Ты как это?.. — удивился Бычка.

— Тихо. Нельзя привлекать к себе внимания, — строго наказал ему я.

Изумленное лицо Бычки посерьезнело. Он кивнул.

— Ну Селихов… — прыснул Смыкало почти радостно, — ну ты дал…

— Женя… Жень… — позвал вдруг Чесноков Суворова.

Тот не отреагировал. Пусть он и уже смог успокоиться, но все еще жмурил глаза, прижавшись лицом к сырой стене.

— Женя…

— Ну чего? — наконец раздраженно обернулся к нему Суворов, но заметил мои свободные руки. Глаза его расширились от такого удивления, что казалось, заняли чуть не третью часть лица.

— Тихо. Ничего не говори, — прервал я Суворова, который хотел уже раскрыть рот и что-то сказать.

Потом я хитровато ухмыльнулся.

— Мы, братцы, еще повоюем, — сказал я с ухмылкой и обратился к Суворову с Чесноковым: — Вы как? С нами?

Суворов нахмурился и отвернулся. На лице Чеснокова отразилась робкая нерешительность.

Мехвод посмотрел на Белых, которого, казалось, совершенно не интересовали наши разговоры. Парень все еще покачивался, но уже едва заметно и все так же прятал от остальных свое лицо.

— Игорек совсем плохой, — вздохнул Чесноков. — Сомневаюсь я, что он сможет и автомат в руках удержать…

Я молчал, глядя на повернувшегося к несчастному Белых мехвода.

— Потому его кто-то должен защищать, — хмыкнул Чесноков. — У вас явно других дел море будет, не до Игоря. Потому, если что, я с вами. Присматривать за ним буду.

— Хорошо, — спрятав руки за спину, кивнул я. А потом с немым вопросом глянул на Суворова.

Женя Суворов шмыгнул носом.

— Все равно нам помирать. И лучше уж в борьбе, чем… Чем как…

Он не договорил. Только уставился в землю перед собой.

— Ну и отлично, — заключил я.

Потом я внимательно оценил обстановку — не наблюдает ли за нами враг, и быстро потянулся к ногам, нащупывая на щиколотках тугой узел веревки.

— Давай… Давай быстрее… — торопил Бычка. — Как ты от веревок отделался? Нас тоже освободи!

— Рано… — прошипел я, упорно трудясь над веревкой, — если начну всех вас развязывать — это привлечет больно много внимания. Сначала дождемся, пока караул сменится, чтобы хоть о них не беспокоиться еще два часа.

— А дальше? — спросил мехвод.

— Тише, — ответил ему я. — Если все получится, как я задумал, выйдем отсюда все вместе. Ясно вам?

— Выйдем? — Суворов попытался утереть лицо связанными руками. — У нас даже сапоги забрали. Полечь все вместе — поляжем. Но чтобы выйти?..

Я, наконец, разделался с веревкой на ногах.