Книга Меж двух огней, страница 96 – Артём Март

Бойцы, тёмными, в густых сумерках тенями, поднимались на гору, следуя в полный рост. Держали наготове автоматы. И не таились от скрытого врага.

И всё же Стоун заметил их первым.

Раздался внезапный выстрел. Я заметил, как один из пограничников вдруг вздрогнул и согнулся пополам. Завалился набок. Второй — немедленно залёг, открыл огонь вслепую. Он стрелял куда-то вверх, куда-то к вершине горы. Совсем не по Стоуну.

Когда я глянул на валун, за которым прятался американец, заметил, как он снова принялся улепётывать, воспользовавшись посеянным им хаосом.

— Бычка! — крикнул Самсонов, когда перестал разряжать магазин в темноту, — ранен⁈ А! Сука! В живот! Зажми, зажми рану, я сейчас!

«Ранил, — подумал я, не сводя взгляда с тёмного силуэта Стоуна, что неумолимо отдалялся от меня, — ранил Бычку. Нужно принять решение. Роковое решение — продолжать погоню или вернуться к парням».

И я поднялся. Встал на ноги. Встал, потому что, не колеблясь ни секунды, принял это решение. А потом побежал.

Я побежал. Побежал быстро, как мог. Совершенно не заботясь о том, что какой-нибудь неудачно лежащий камень переломает мне ноги.

Ветер бил в лицо, кровь шумела в висках. Приходилось балансировать, чтобы не поскользнуться.

Ведь я бежал вниз, к пограничникам.

— Саша! Сашка! — увидел меня Самсонов, сидевший у раненого Бычки.

Я затормозил, чтобы по инерции не пролететь погранцов с горки. Рухнул рядом с Бычкой на колени.

— По нам стреляли! Я не видел откуда! Не видел кто! — принялся оправдываться Самсонов.

— Расстегивай его! — не обратил я никакого внимания на слова сержанта.

Бычка не стонал. Не хрипел. Он просто лежал на спине, подрагивая всем телом. На лице его стояло удивленное выражение. Глаза, широко распахнутые, невидящим взглядом смотрели в небо.

— Сука… — борясь с верхними пуговицами бушлата, процедил Самсонов, — ничерта не вижу! Темно!

Я оторвал дрожащие руки сержанта от пуговиц. Оторвал движением, несколько более грубым, чем следовало бы. Самсонов отпрянул. Уставился на меня дурным взглядом.

— Я сам, — сказал я хрипло, холодно, но жестко. — Подсвети чем-нибудь.

— Я… Я не знаю, куда его ранило. Не видел. Кажется… Кажется, в живот… — испуганно проговорил Самсонов, поджигая спичку.

Огонек, охраняемый от ветра руками пограничника, робко заплясал на ветру. Его слабый свет выделил в темноте складки одежды, пуговицы. А еще — едва заметную дырочку от пули в бушлате, расположившуюся слева, под грудью.

Я работал руками быстро. Быстро, как мог. Шустро расправился с пуговицами бушлата. Еще быстрее — кителя. Задрал Бычке майку. На ней почти не было крови. Это плохой знак.

— Свет! — скомандовал я, как только затухла спичка.

Самсонов поспешил за новой. Чиркнул.

— Держись… Держись, Санек, — твердил Самсонов, не глядя в удивленное, сотрясаемое конвульсиями лицо Бычки, — Все… Все будет хорошо… Все будет…

Рану я нашел быстро. Пуля вошла в тело вверху живота, слева от грудины. Крохотное отверстие почти не кровоточило. Мои опасения подтвердились. Это означало, что внутри открылось обильное кровотечение.

— Саша! Пакет! — крикнул вдруг Самсонов. — Возьми пакет! Надо наложить повязку!

Я смотрел на рану и понимал, что повязка будет бесполезной. Вся кровь внутри. Без полевой хирургии, без инструментов, ему не помочь.