Книга На заставе "Рубиновая", страница 15 – Артём Март

Раздался мерзковатый звук. Не хруст, нет. Тугой, страшный, влажный стук. Как будто ударили по спелой тыкве.

Геннадий замер без движения. Просто раскинулся на полу прихожей ничком. Из-под его головы, медленно, не спеша, начала расползаться алая, почти чёрная в тусклом свете лужа. Она была густой, маслянистой.

Наступила тишина. Абсолютная. Даже ребёнок за стеной не плакал.

Потом эту тишину разорвал душераздирающий, нечеловеческий вопль.

Ирина бросилась вперёд. Упала на колени рядом с телом, схватила Геннадия и попыталась перевалить на спину.

— Гена! Гена! О Боже! — её голос взлетел до визга. — Он не дышит! Посмотрите на него! Он не дышит!

Она обернулась ко мне. Её лицо было искажено таким ужасом, что стало каким-то нечеловеческим. В её глазах не было упрёка. Только чистый, животный страх.

— Ты его убил! — завыла она, навзрыд. — Ты его убил! Убил!

— Отойдите, быстро, — скомандовал я Ирине, опускаясь рядом с Геннадием и щупая пульс у него на шее.

Боковым зрением я видел Лиду. Та застыла у стены, как изваяние. Её лицо было белым, как мел. Но в глазах не было паники. В них была холодная, ясная мысль. Она смотрела на Геннадия, на кровь, на меня. И я видел, как в её голове с математической точностью складывается картина происшествия. Оцениваются риски. Варианты. Последствияя

— Жив, — бросил я через плечо, когда аккуратно перевалил Геннадия на спину. Бросил больше для Лиды, чем для Ирины. — Пульс есть.

Потом проверил дыхание. Наклонился ухом ко рту, глядя на грудную клетку. Она едва заметно поднималась. С трудом, прерывисто, но поднималась.

Раны на голове я не видел, но темные волосы Геннадия пропитались кровью с правой стороны черепа. Красные, толстые змеи уже сползали ему на лицо.

Осмотрев голову здоровяка, я констатировал:

— Рассечение скальпа. Такие раны всегда кровят как чёртов фонтан. Страшно, но не смертельно, если вовремя остановить кровь. Ну и, скорее всего, сотрясение словил.

— С-сделайте что-нибудь, — просипела Ирина сквозь слезы.

— Отодвиньтесь, — сурово сказал ей я, — дайте ему больше воздуха.

Лида сорентировалась быстро. Она подала мне махровое полотенце, висевшее на вешалке. Я просто прижал рану на голове Геннадия плотным валиком из полотенца и крепко зафиксировал ладонью, создавая постоянное давление.

В этот момент на лестничной клетке раздался звук открывающихся дверей.

Сначала там послышались неуверенные шаги, потом голос, старческий, испуганный: — Иринка? Там что случилось? Кричал кто-то…

Дверь была распахнута. Картина оказалась ну очень живописная: — я в крови, на полу бездыханное тело. Ну а еще две женщины: одна рыдает, другая застыла в прехожей у стены. Красота, ни дать ни взять. Настоящая уголовщина.

Я не оборачивался. Слышал, как Лида резко вышла на площадку. Её голос, ещё секунду назад леденяще-тихий, приобрёл чёткие, властные интонации.

— Всем добрый вечер. У нас ЧП. Прошу не мешать и отойти.

— Да кто вы такая? — пискнул другой голос, женский.

— Что с Геной? Он опять?

— Батюшки, кровь!

Послышался шорох, звук расстёгивающейся сумки. Видимо, Лида доставала удостоверение.

— Я лейтенант Комитета Государственной Безопасности, — её голос прозвучал металлически-ровно, без дрожи. Идеальный инструмент для усмирения толпы. — Ситуация под контролем. Происшествие фиксируется. Прошу всех проследовать в свои квартиры. Для вашей же безопасности. Если потребуются свидетельские показания — к вам обратятся.