Книга На заставе "Рубиновая", страница 81 – Артём Март

Старлей вдруг остановился, зыркнул в сторону ДЗОТа, словно проверяя, скрылись ли мы из виду Горохова и его ребят.

— Александр, — на выдохе сказал он, — что тебе сказали о нашем бывшем старшине?

— Вашу заставу сложно назвать образцово-показательной, товарищ старший лейтенант, — покачал я головой. — Даже со скидкой на сложные условия афгана.

Чеботарёв впервые с момента нашего знакомства проявил живую эмоцию: он удивлённо поднял брови.

— Расскажите конкретно, что творится у вас на заставе, — холодно проговорил я.

Чеботарёв вздохнул. Опустил глаза.

— Конкретно, говоришь?

— Так точно.

— Конкретно… — повторил он с какой-то горькой задумчивостью. Помолчав ещё пару секунд, он, наконец, решился: — Твой предшественник, прапорщик Сергей Пожидаев, две недели назад, перед самым отбытием в Союз, погиб вследствие несчастного случая. Вот она конкретика, Селихов.

— Как это случилось, товарищ старший лейтенант? — спросил я почти сразу.

Чеботарев стоял ко мне полубоком и в такой позе, будто разговор окончен, а сам он собирается просто уйти. Но при этом ноги его, казалось, вросли в рыжую пыль.

Создавалось впечатление, что старший лейтенант носит в душе что-то такое, о чём рад бы был рассказать кому-нибудь. Отвести душу. Однако его холодный взгляд давал понять — начальник заставы знал — взболтнёшь лишнего, и это может выйти боком.

Чеботарев молчал и смотрел куда-то за периметр, на горы. Его лицо казалось какой-то маской, что он насильно натянул, чтобы скрыть истинные свои эмоции, — выгоревшая на солнце кожа, трещины у глаз, ничего лишнего.

И тем не менее он молчал. Медлил отвечать на вопрос.

— Товарищ старший лейтенант, — снова заговорил я, покачав головой. — Мне здесь служить. Служить на месте погибшего Пожидаева. А значит, я должен знать, с чем буду иметь дело.

— Я уже тебе говорил, — Чеботарев разлепил сухие, слипшиеся губы. — Просто делай своё дело и не лезь лишний раз, куда не надо.

— Прапорщик Пожидаев залез, куда не надо?

Чеботарев резко обернулся. Во взгляде его блеснуло неприятное раздражение.

— Вы говорили, что слышали обо мне, — сказал я, глядя ему в глаза. — А значит, знаете, что отступать я не привык. Всем будет лучше, если я пойму, с чем имею дело. Иначе мне придётся импровизировать.

Старший лейтенант поджал губы. Поправил пыльноватое кепи.

— Лишние проблемы не нужны ни мне, ни вам, — сказал я. — А проблем можно избежать, если знаешь, как действовать.

Он помедлил ещё несколько мгновений.

— Прапорщик Пожидаев погиб в результате несчастного случая, — наконец сказал Чеботарев. Сказал ровно, словно зачитывал строчку из похоронного извещения. — Проверял пост на южном скате. Сорвался. Трагедия, но бывает.

Я дал паузе повиснуть. Почувствовал, как густой, горячий полуденный воздух лезет в нос.

— Один пошёл? — спросил я, не меняя тона.

Чеботарев медленно отвел взгляд. Но я успел заметить, как в его светлых глазах мелькнула новая вспышка раздражения.

— Нарушил инструкцию, значит, — проговорил я.

— Он был принципиальным, — старлей пожал одним плечом. — Всё хотел видеть своими глазами. И документы свои вёл, и проверки. Скрупулёзный.

— И часто он ходил проверять посты в одиночку? — спросил я. — Или только в тот раз?

— Селихов, это что, допрос? — поморщился вдруг старлей.