Книга В погоне за камнем, страница 2 – Артём Март

Старейшина топтался на пороге, не решаясь войти. Его пальцы всё так же нервно теребили чётки. Лицо подрагивало, словно он силится нахмуриться, но у него не выходит.

Я взял протянутую мне пиалу с водой. Пить не хотелось, но я сделал глоток, давая Кариму время. Давая ему возможность провалиться глубже в собственную ложь.

— Семья большая? — спросил я, ставя пиалу на низкий столик.

Карим вздрогнул, будто от удара.

— Жена… — выдавил он. — Трое детей. Сыновья… дочка…

— Сколько лет сыновьям?

— Старшему двенадцать… среднему девять…

Он отвечал автоматически, не глядя на меня. Его взгляд то и дело уходил куда-то в сторону, ко входу между комнатами, завешенному старым, выцветшим покрывалом.

— Давно здесь живёшь?

— Всю жизнь. Здесь родился, здесь отец жил, дед…

— Нога, — перебил я. — Откуда хромота?

Он вздрогнул так, будто я ткнул пальцем в открытую рану.

— Несчастный случай… — слова вырвались у Карима торопливо, сбивчиво. — На стройке. Упал с лесов. Давно… пять лет назад. Уже почти зажило…

Он врал. Я видел это по тому, как дрожали его пальцы, как он сжимал край чапана, как его зрачки бегали из стороны в сторону, ни на чём не останавливаясь.

Старейшина, почувствовав мой интерес, забеспокоился. Он шагнул в комнату, заслоняя собой свет из двери.

— Ну вот, Карим, ты ничего не видел, — сказал он с деланной бодростью. — Прости нас, товарищ прапорщик, зря отвлекаем человека от работы. Пойдёмте, скоро стемнеет, а нам ещё три дома обойти…

Я не шевельнулся.

— Подожди, уважаемый, — сказал я, не глядя на старейшину. — Дай человеку договорить.

Я повернулся к Кариму.

— Гончар, говоришь? Хорошая работа. Тяжёлая.

Я медленно обвёл взглядом комнату. Глиняные миски на полках, кувшины разного калибра, несколько необожжённых заготовок, прикрытых влажной тряпицей. В углу — грубый деревянный станок, похожий на те, что используют здесь с незапамятных времён.

И на подоконнике, под узким, затянутым слюдой окном, частично прикрытый старой, засаленной тряпкой, — глиняные статуэтки. Довольно талантливо исполненные ослики и кони. Детские игрушки.

Я поднялся. Медленно, давая себе время. Подошёл к подоконнику.

Взял фигурку забавного, бочкообразного ишака с растопыренными ногами.

— Сам делаешь. Неплохо выходит.

— Это для дети… — несколько сдавленно ответил Карим.

— Вижу, что ты хороший отец, — я вернул ослика на полку.

— Товарищ прапорщик, — снова заговорил старейшина, закрывая за собой дверь, как бы ограждая остальных пограничников, — давайте уйдём. Вы разве не видите? Вы их пугаете.

Я заметил, как Карим в этот момент буквально побелел. Кровь напрочь отхлынула от его смуглого, украшенного небольшой бородой лица. Но главным, на что я обратил внимание, был взгляд. Дикий. Дурной. Он смотрел на то, что лежало за входной дверью. На какую-то кучу старого тряпья у пустого, видавшего виды железного ведра.

Старейшина, уже проследивший за нашими с Каримом взглядами, буквально остолбенел. Лицо у него сделалось такое, будто бы его прямо сейчас хватит удар.

Я медленно прошёл к углу, где лежало тряпьё. Мои шаги казались чудовищно громкими в наступившей тишине. Тряпьё оказалось рубахой, длинной, тёмной от грязи. Я развернул её. Увидел на боку разрез, не шире клинка ножа. Его окружало большое, коричнево-бурое пятно.