Книга В погоне за камнем, страница 3 – Артём Март

— Чьё это, Карим?

Тишина в комнате стала абсолютной. Я слышал, как за спиной часто, поверхностно дышит старейшина. Как где-то в соседней комнате заплакал ребёнок и тут же смолк, будто рот ему зажали ладонью.

Я обернулся.

Карим с трудом, каким-то изломанным, тяжёлым движением сел на небольшой табурет у стены, опустив голову. Его рука, лежащая на колене, мелко, почти незаметно дрожала. Лицо его было серым, как необожжённая глина.

Он молчал.

— Карим, — сказал я тихо, но в голосе моём не осталось ни капли дружелюбия. — Я хочу осмотреть дом. И двор.

Я сделал шаг к нему.

— Покажи мне всё сам. Спокойно. Без шума.

— Это… Это невежливо, товарищ прапорщик, — бессильно попытался встрять старейшина. — Вы врываетесь в дом к хорошему человеку, а теперь хотите обрыскать его, словно вор. Вы…

Я обернулся к старику.

— Не лгите, Мухаммед-Рахим, — покачал я головой. — Отпираться смысла нет.

Старик замолчал. Его небольшие припухшие глаза заблестели.

— Это… Это не душманы, товарищ прапорщик. Они… Они лишь торговцы коврами, попавшие в беду.

— Торговцев коврами так не прячут, уважаемый старейшина, — ответил я холодно.

— Вы хотите сгубить этого человека? — Старейшина указал сухопарой рукой на поникшего Карима. — Хотите сгубить всю его семью?

— Всё будет хорошо, если вы станете содействовать, — сказал я.

Старейшина застыл без движения. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не сказал.

— Под кишлаком что-то случилось, — проговорил я негромко. — Кто-то напугал того мальчишку. И этот кто-то здесь. А потому я должен разобраться, что тут происходит.

— Я боюсь не вас, — вдруг проговорил Карим. Его голос дрожал. — Вы завтра уходите. А я остаюсь.

С этими словами он мельком взглянул на старейшину, но Мухаммед-Рахим отвёл взгляд. Только тяжело, хрипловато засопел.

— Я не знаю, кого и по какой причине ты прячешь, Карим, — сказал я. — Не знаю, какую ответственность за это ты понесешь. Тут решают ваши власти. Но обещаю: от мести мы тебя защитим.

Карим заговорил на дари. Заговорил сначала тихо, потом всё злее, зашипел сквозь зубы. А потом с силой ударил себя кулаком по лбу. Ещё и ещё раз. Бессильно опустил голову, опершись локтями на колени. Тронул глаза.

— Где они прячутся, Карим? — спросил я в наступившей тишине.

— Я… — начал было он, но не закончил.

Во дворе кто-то закричал. Закричал командным, требовательным тоном. Все, кто был в комнате, обернулись на дверь.

Когда она распахнулась, на пороге стоял Чеботарёв.

Фуражку он держал в руках, китель расстегнул на одну пуговицу. В кобуре нёс пистолет. Лицо начальника заставы было красным от быстрой ходьбы. За его спиной маячил запыхавшийся Коршунов, а ещё двое бойцов из подкрепления замерли у калитки, не зная, входить или ждать.

— Прапорщик Селихов! — рявкнул Чеботарёв так, что, казалось, стены дома вздрогнули. — Какого чёрта здесь происходит⁈

— Прапорщик Селихов! — рявкнул он так, что, казалось, стены вздрогнули. — Какого чёрта здесь происходит⁈

Я не ответил сразу. Вместо этого медленно, не торопясь, развернул рубаху, расправил её, показывая Чеботарёву.

Ткань была тёмной, заскорузлой. Большое буро-коричневое пятно расползлось по боку, разрез от ножа зиял рваной дырой.

Чеботарёв тут же уставился на рубаху. Гнев на его лице сменился растерянностью.