Книга В погоне за камнем, страница 31 – Артём Март

— Судите по себе?

Чеботарев не ответил. Выкинул очередной бычок, потом, как бы бессознательно, полез за новой сигаретой. Чертыхнулся:

— Зараза… Завязывать надо столько пыхтеть. А то сигареты улетают, сил никаких нет.

Мы помолчали еще немного.

— Я всё прокручиваю в голове этот момент. Когда они выскочили и схватили америкоса, — внезапно сказал Чеботарев.

Я снова не ответил. Просто принялся слушать начальника заставы. Он знал, что я слушаю.

— Мы уже почти дошли до УАЗа, — заговорил он, — метров тридцать оставалось, не больше. Я думал — проскочили. Дым ещё стоял, но редел уже. И тут… — Он сбился, сглотнул. Я видел, как дёрнулся его кадык. — Из дыма — четверо. Как выскочили, ну точно черти из табакерки. Двое душманов сразу на Ветра бросились, на второго бойца. А еще двое… Они работали чисто. Схватили Стоуна за шкирку, вырубили Ветра прикладом — тот даже охнуть не успел. И назад, в дым.

Он замолчал. Потом негромко выругался и все-таки достал новую сигарету.

— Я вскинул пистолет, — продолжал начальник заставы, — успел поймать одного из них в прицел. Силуэт, мелькнувший в дыму. И палец на спуске… — Он показал такой жест, будто держит пистолет. Подергал указательным, словно бы нажимает на спуск. — И не выстрелил.

— Почему?

Он посмотрел на меня. Даже в темноте было видно, как блестят его глаза.

— А если бы я попал в Стоуна? Или в кого из наших? Быстро все так случилось… Все смешалось… Кони, люди… — Чеботарев горько хмыкнул. — Дым этот. Силуэты везде… Одни только чертовы силуэты. И непонятно, кто есть кто…

Он затянулся жадно, глубоко, будто табачный дым заменил ему воздух.

— Я промедлил. Секунду. Может, две. А когда понял, что надо стрелять — их уже не было. Только дым и тишина. Душманы, что прикрывали, тоже ушли. Испугались, что наши подходят. Растаяли.

Чеботарев замолчал. Молчал он долго. Я слышал, как внизу, в десантном отделении, Васек кому-то говорит: «Потерпи, браток, потерпи». И громкий стон в ответ.

— Ты думаешь, я струсил? — спросил Чеботарев вдруг. Голос его дрогнул.

Я повернул голову. Посмотрел на него в упор.

— Нет. Не думаю.

Он удивился. Я видел это по тому, как дёрнулись брови, как приоткрылся его рот.

— Тогда что?

— Вы приняли решение, товарищ старший лейтенант. Не стрелять вслепую, рискуя попасть в своего или пленного. И теперь столкнетесь с последствиями своего решения. Какими бы они ни были.

— Осуждаешь меня? — спросил он. В голосе начальника заставы не было ни укора, ни раздражения. Лишь искренний тихий вопрос. — Ты ни секунды не думал, когда решил поменяться со Стоуном местами. Действовал решительно. Как это у нас написано? «Призерам страх». Не то, что я…

Он вздохнул.

— Будь на моем месте ты, Селихов, все могло бы быть иначе.

— Но там были вы, товарищ старший лейтенант. Не я. И теперь единственное, что вам остается, — достойно принять последствия.

Начальник заставы поджал губы. Покивал. Потом притих.

— Я вас не презираю, — запоздало ответил я на его вопрос.

Чеботарев поднял голову.

— Почему? — Он, казалось бы, даже удивился.

— Они профессионалы. Они рассчитали всё точно. Им нужен был живой Стоун, и они его получили. К тому же, в моих глазах вы не совершили ничего такого, за что я мог бы вас презирать.

Он хмыкнул.

— Да? Проглотил смерть подчиненного прапорщика. Ничего не сделал, когда дисциплина на заставе стала трещать по швам. Боялся принять решение, когда это требовалось. И к чему все это привело теперь? Мы потеряли потенциально ценного языка. Потеряли бойца убитым. И, может случиться так, что к вечеру потеряем еще кого-нибудь.