Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 124 – Артём Март

Мда… Слишком уж бойко он заговорил. Слишком уж хорошо владел собой. Не как душман, нет. Но и не как простой перепуганный крестьянин.

— Откуда русский знаешь? — спросил я.

Латиф мигом ткнул себя в грудь.

— Я? Я работал. Раньше. С вашими. Много лет назад. Внизу, под Мазари. Там была партия. Бурили, копали, что-то искали. Геологи, строители, чёрт их знает кто. Я им воду возил, потом переводил чуть-чуть. Ну и научился. — Он хитровато прищурился. — Хороший язык. Только злой. Если человек по-русски ругается, сразу видно — от души.

Громила коротко и глуповато хохотнул.

— Это да.

Я кивнул.

— А здесь что делаешь, Латиф?

Он тут же показал вниз, на пустой склон, потом вверх, на камни, потом развёл руками так, будто сам удивлялся вопросу.

— Травы собираю. Лекарство. Хорошее. Тут наверху растёт. Внизу нет. Я каждый год хожу.

От слова «травы» я невольно глянул ему за спину — на ту сторону, где, видать, и исчез его ишак. Поймал на этом себя и сразу же увидел, что Латиф это заметил тоже. Глаза у него мигом стали живее.

— Ты тоже за травой? — спросил он неожиданно. И посмотрел не на Громилу, а прямо на меня.

Я не ответил сразу.

— А что? — спросил вместо этого.

— Да так… — Латиф пожал узкими плечами. — Вид у тебя не гуляльный. Идёшь тяжело. Лицо шитое. Значит, не за красотой в горы пришёл.

Громила рядом сразу напрягся. Я почувствовал это даже не глядя на него. Он не любил, когда местный начинал замечать лишнее.

— Ты больно глазастый, — сказал я.

— Жизнь учит, — тут же отозвался Латиф. — Если не смотреть, быстро дураком станешь. Или мёртвым.

И снова сказал это с улыбкой. Но теперь я уже видел — улыбка у него не дурашливая. Просто привычка такая. Прикрывать ей всё подряд. Особенно тяжесть жизни, с которой таким как он приходится справляться в этих местах.

— Может, я и могу помочь, — добавил он чуть тише. — Если скажешь, что ищешь.

Громила шумно выдохнул.

— Во-от, — протянул он. — Началось.

Я не сводил глаз с Латифа.

— Допустим, ищу один куст, — сказал я. — Жёсткий такой. Серый. На камнях растет.

Латиф кивнул так быстро, что стало понятно: он дока в травах.

— А-а-а… Оман? — Сказал он. — Есть тут. Выше. На южном склоне. Только не близко.

Громила покосился на меня.

— Ишь ты…

А я молчал. Потому что Латиф назвал именно то, что нужно, и сделал это слишком уверенно, для простака, которым хотел показаться. Он явно почувствовал мое подозрение и сразу же засуетился ещё сильнее.

— Я покажу! — сказал он. — Покажу. Без обмана. Только… — И тут же осёкся. Потёр шею. Отвёл взгляд. — Только помогите сначала ишака найти. А? Он тут недалеко должен быть. Он всегда недалеко. Глупый, но ленивый. Далеко не убежит.

Громила тихо, но вполне отчётливо сказал себе под нос:

— Ну конечно.

Латиф сделал вид, что не услышал его слов. Посмотрел только на меня. Но не с наглостью, которой можно было бы от него ожидать, а с надеждой. Но и с расчётом тоже. Я это видел.

— На ишаке мешки, — заговорил он быстрее, чувствуя, что молчание работает против него. — Мои травы. Еда. Бурдюк. И… — тут он чуть замялся, — ружьё там было. Старое. Для шакалов. Без ишака мне конец. А вам так и так выше. Я покажу куст, клянусь.

Громила шагнул ближе ко мне.

— Товарищ прапорщик, — сказал он вполголоса, но так, чтобы Латиф всё равно понял: разговор идёт о нём. — Что-то больно гладко стелет.