Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 70 – Артём Март

Горохов молчал. Казалось, не решался посмотреть на меня. Не решался заглянуть ни то что в глаза, а даже скользнуть взглядом по руке, по кителю ни моей груди.

— Но если так случится, что кто-то из них изъявит желание идти по собственной воле, — продолжил я, и Горохов, будто бы вздрогнул от моих слов. Пересилив себя, все-таки поднял взгляд. — Ты не станешь их останавливать.

С этими словами я поправил фуражку и обернулся, чтобы уйти.

— Реши для себя Дима, кем ты хочешь быть: жестоким вождем, которому не перечат из страха, или лидером, за которым идут из преданности.

Горохов ничего не ответил лишь сглотнул. Облизнул сухие губы.

— Бывай, Дима, — уходя, негромко попрощался я.

* * *

Юнус шёл первым.

Тропа здесь была узкая, каменистая, петляла между валунами, ныряла в сухие русла, снова взбиралась на гребни.

Он знал её с детства — здесь пас отцовских овец, ещё до войны. Знал, где камень лежит так, что нога соскользнёт, где можно пройти бесшумно, а где лучше обойти стороной. Знал и про минные поля — их поставили шурави в первые месяцы, когда их застава только встала на этих холмах. Старые тропы остались, и Юнус помнил их.

За его спиной шли Рашид и Фархад. Ещё дальше, замыкающими, шли люди Шера-Аги. Их было пятеро, не считая самого Шера. За ним — два минометных расчета по два человека. Юнус чувствовал их взгляды на своей спине — тяжёлые, холодные. И не приятные. С того самого дня, как они пришли в лагерь, эти взгляды не отпускали.

В лагере всё оказалось не так, как обещал Шер-Ага. Еду дали, место под навесом — дали. Лекарств не дали. На второй день Юнус спросил про лекаря. Шер-Ага ответил: «Завтра будет». На третий день: «Послезавтра». А потом сказал: «Когда вернёмся от шурави, твой друг получит помощь. Самый лучший лекарь будет ждать его здесь».

Юнус понял тогда, что назад пути нет. Что они не отпустят. Никогда.

— Стойте, — шепнул он, поднимая руку.

Отряд замер. Впереди, метрах в пятидесяти, угадывался тёмный силуэт поста. Небольшой блиндаж, пулемётная точка, мешки с песком, замаскированные под камни. Ни огней, ни голосов. Часовые затаились в темноте, но Юнус знал, что они там. Он бывал здесь год назад, когда пост только ставили.

Шер-Ага подошёл вплотную. Юнус почувствовал его дыхание — горячее, с запахом крепкого табака.

— Дальше мы сами, — сказал Шер-Ага. Голос у него был низкий, спокойный, но в этом спокойствии чувствовался приказ, которому нельзя было сопротивляться. — Твои люди останутся здесь.

— Ты обещал, что мы не будем драться, — сказал Юнус. Голос его прозвучал глухо, он старался, чтобы в нём не было страха. — Что отступим, как только приведем вас к посту русских.

— Вы будете ждать здесь, — с нажимом повторил Шер-Ага. — Когда мы захватим пост, вы займёте позиции на подступах. Когда шурави поймут, что пост захвачен, и придут проверить — вы предупредите нас. И будите удерживать позиции, пока мы не отступим.

— Но ты обещал, что сражаться нам не придется! Что мы должны только провести вас! — сказал Рашид из темноты. В голосе его слышалось отчаяние.

Шер-Ага обернулся к нему. Юнус не видел его лица, но чувствовал, как воздух вокруг Шера-Аги буто бы стал тяжелее.

— Вы ели наш хлеб, — сказал Шер-Ага. — Пили нашу воду. Вы живы потому, что мы вас приняли. А теперь, когда нужно действовать, вы отказываетесь воевать во имя Аллаха?