Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 18 – Артём Март

На Стоуна.

Тот почувствовал это почти физически. Как будто на шею ему легла чужая ладонь.

Стоун не шевельнулся. Только поставил пиалу на землю. Очень осторожно. Чтобы не звякнула донышком.

Махди перевёл, не глядя на американца:

— Он говорит, что спор можно закрыть иначе.

Мэддокс стоял, набычившись, как перед броском.

— Как именно?

Карим снова что-то сказал. Коротко. И один из его людей засмеялся. Низко. Без веселья.

— Ваш пленник — американец, — перевёл Махди, и кажется, даже сам растерялся от слов Карима-Баши. — Он дорогой товар. Это сразу видно. За такого можно получить много. Карим-Баша говорит, что найдёт людей, которые заплатят хорошо. Очень хорошо. И тогда кровь будет забыта.

Во дворе стало так тихо, что Стоун услышал, как за стеной блеет какая-то коза.

Он посмотрел на Мэддокса.

Тот застыл. Застыл от такой злости, которая сначала сковывает человека, а уже потом начинает управлять им, как куклой.

— Передай ему, — сказал Мэддокс очень тихо, — что если он ещё раз посмотрит на моего пленного как на товар, я вырву ему глаза.

Гаррет прикрыл веки.

Стоун про себя усмехнулся. Усмехнулся потому что самонадеянный Мэддокс, этот глупец, опять невольно подыгрывал врагам. И усложнял жизнь остальным, даже Махди. Оскорбить местного хана на его земле, среди его людей, когда ты от него же и зависишь — это надо было уметь.

Махди переводил медленнее обычного. Опять смягчая. Но и этого хватило.

Лицо Карим-Баши не изменилось. Вообще. Только мужчина с перебитой бровью шагнул ещё на полступни вперёд. И теперь уже пальцы его легли не на нож — на автомат.

Гаррет это увидел. Люди Мэддокса тоже. Все, кто тут был, еще медлили поднимать оружие открыто, но Стоун знал — они к этому готовы.

Махди резко вскинул ладонь. Сначала своим. Потом — Кариму. Говорил быстро. Гораздо быстрее, чем прежде. И впервые в его голосе не было медовой мягкости. Только деловая срочность купца, у которого прямо на глазах рискуют сгореть и товар, и деньги, и сам дом.

Карим-Баша слушал.

Потом ответил.

И вот тут Стоун впервые заметил, как у Махди дрогнуло нижнее веко.

Всего на миг.

Работорговец обернулся к американцам.

— Карим-Баша готов дать время, — сказал он. — Но не много.

— Для чего? — спросил Гаррет прежде, чем Мэддокс снова успел всё испортить.

Махди бросил на него короткий и даже уважительный взгляд. Оценил, видимо, мудрость лейтенанта.

— Чтобы я закрыл долг иначе. Не платой за рабов, как было условлено прежде.

— Почему прежде не вышло? — спросил Гаррет. — Вы же говорили, что все уладили.

Вот тут Махди помедлил. Совсем чуть-чуть. Но Стоун заметил и это.

— Были трудности, — сказал он.

— Какие трудности? — спросил Мэддокс уже грубо.

Махди повернул к нему лицо.

— Те самые, майор, из-за которых мы до сих пор не в пути.

Мэддокс шагнул к нему вплотную.

— Нет. Давай теперь без своих фокусов. Что, мать твою, за трудности?

Улыбка на лице Махди не исчезла. Но стала прозрачной, как разбавленная краска.

— Небо, — сказал он. — Небо сейчас не для вас. Советские вертолеты ходят слишком низко и слишком часто. Вас нельзя выдёргивать с воздуха. И по земле нельзя идти так, как планировалось, потому что шурави настороже. Карим-Баша говорит, что они стали внимательней чем раньше. И будто бы решительнее. Он говорит, что кишлак Чахи-Аб, перестал быть простой целью. За ним наблюдают. И за него дерутся шурави. Поэтому прежнему договору, — Махди сглотнул. Толи от нервнов, то ли от того, что слишком много разговаривал за последние несколько минут, — прежнему договору конец.