Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 61 – Артём Март

Я поднял голову.

Мальцев смотрел прямо на меня. Спокойно. Сверху вниз.

— Рад, что вы не скрываете своего мнения, товарищ старший лейтенант, — сказал я.

— А чего его скрывать? — пожал он плечом. — Мы с майором должны были идти с основной группой. С нашими людьми. Вместо этого нас двоих дёрнули сюда раньше времени. Из-за тебя. Из-за твоего брата.

Он немного помолчал. Потом добавил:

— Много чести для одного прапорщика.

Сказано это было почти лениво. Как будто он просто раскладывал по местам факты. Но под этой ленцой уже сидело раздражение. Не очень глубокое пока. Только верхний его слой.

Я помолчал. Потом несколько язвительно спросил:

— Вам что? Обидно из-за этого?

Он даже не сразу понял вопрос. И казалось, совсем не уловил колкости.

Потом уголок рта у него дёрнулся.

— Мне? Обидно? — переспросил он. — Нет, прапорщик. Мне не обидно. Мне просто не нравится, когда в серьёзную работу пихают человека, который может всё испортить.

— Какое совпадение, — суховато ответил я. — Я придерживаюсь того же мнения.

Он перестал улыбаться.

— Не думаю.

Я встал.

— Давай сразу, — сказал Мальцев уже без прежней мягкости. — С тобой никто нянчиться не будет. В горах упал — твои проблемы. Начал тормозить — твои проблемы. Если на секунду покажешь, что не тянешь, тебя оставят в первом же кишлаке. И никто даже спорить не станет.

— Я принял к сведению, товарищ старший лейтенант, — ответил я.

Он втянул воздух через нос. Его бесила моя вежливость. Точнее — не сама вежливость, а то, что я ею не прикрывался, не юлил, не пытался смягчить углы. Она у меня сейчас была как лезвие. Формально всё по уставу. А по сути — ни шага назад.

К тому же мне просто не хотелось вступать с ним в перепалки. На фоне того, что творилось вокруг, на фоне ситуации со Стоуном и моим братом, недовольства старшего лейтенанта казались мне чем-то столь же незначительным, сколь незначительно было бы жужжание мухи у виска.

— Удобно прячешься за «товарищ старший лейтенант», — сказал он.

— А вы удобно прячетесь за своими угрозами.

Он усмехнулся коротко.

— Это не угрозы. Это правила. У нас люди из-за чужих слабостей не гибнут.

— По моему опыту, — сказал я. — Психическая слабость губит солдата чаще, чем физическая. А невозможность владеть собой — как раз из таких слабостей.

Он шагнул ближе. Не вплотную пока. Но уже ближе.

— И это говорит мне прапорщик, который еле на ногах стоит?

— Вам бы успокоительного пропить, — хмыкнул я.

— Если ты пьешь какую-то дрянь, чтобы с ног не свалиться, это не значит, что я тоже должен что-то пить!

Вот тут я почувствовал, как внутри поднимается холодное раздражение. Такое бывает, когда над ухом жужжит надоедливый комар.

— Давайте на чистоту, — вздохнул я. — Я вам не нравлюсь? Хорошо. Но мне на это плевать, товарищ старший лейтенант. Я в группе, и как бы вы ни хорохорились, вам этого не изменить. Потому давайте не будем трепать друг другу нервы попусту.

Мальцев нахмурился. Поджал губы, глядя на меня исподлобья. С каждым вдохом его ноздри сильно раздувались от злости.

— Вы как хотите, а я пойду спать, — сказал я несколько лениво. Потом двинулся к двери офицерской землянки. — Спокойной ночи, товарищ старший лейтенант.

В следующий момент Мальцев преградил мне путь.

— Никуда ты не пойдешь, прапор, — прошипел он. — Не пойдешь, пока я не разъясню тебе парочку вещей, которые тебе придется усвоить.