Книга Они были братьями. Часть 1, страница 21 – Артём Март

Однако некоторые из погибших не походили на моджахедов.

— Рабы, — догадался я. — Рабы вырвались из клеток. Но как?

Кто-то из них ещё шевелился. Кто-то полз к стене, оставляя за собой тёмный след. Кто-то лежал неподвижно, раскинув руки. У хозяйственных построек, в дальнем конце двора, шла вялая перестрелка. Я слышал короткие очереди, крики на дари, звон разбитого стекла.

Если раньше здесь и кипел настоящий бой, то теперь, когда двор пылал огнём, от него остались одни только отголоски. Большая часть враждующих либо погибла, либо спаслась, либо всё ещё пыталась спастись.

Я двинулся вдоль стены. Шаг. Ещё шаг. Пригибаясь, перебегая от тени к тени. Пламя за моей спиной ревело, и этот рёв заглушал мои шаги.

Я искал брата.

Всматривался в лица убитых. Вглядывался в тех, кто ещё двигался. Искал русского парня в грязной одежде. Похожего на меня.

Саши нигде не было.

Я двинулся дальше вдоль стены. Дым стелился по земле, забивал ноздри, лез в горло. Где-то справа, у хозяйственных построек, продолжали стрелять. Короткие очереди. Одиночные хлопки. Крики.

Я перешагнул через тело, судя по крепкой палке в его руках, надсмотрщика. Потом ещё через одно — молодой парень в грязной одежде, сжимающий в мёртвой руке обломок доски. Раб. Дрался до конца.

И тут я услышал крик боли.

Тихий. Слабый. Он доносился откуда-то слева, из-за перевёрнутой телеги, валявшейся у стены. Я пригнулся и двинулся на звук.

Он лежал у самой стены, поджав ноги к животу. Совсем ещё мальчишка. Худой, черноволосый, с тонкой шеей и большими, испуганными глазами. Одежда на нём была в крови. Он зажимал живот обеими руками, и между пальцев у него сочилось тёмное.

Я опустился рядом. Он перевёл на меня взгляд. Губы у него дрогнули.

— Саша… — прошептал он. — Это… Ты… Саша?

Я замер.

Он смотрел на меня и видел брата. Я понял это почти сразу. Мальчишка, кем бы он ни был, знал Сашу. В темноте, при неровном свете пожара, парень смог рассмотреть моё лицо. И решил, что я — это мой брат.

— Саша… — повторил он. — Я пришёл обратно… Пришёл за тобой…

Я молчал.

— Нур-Мухаммад не захотел… Он… Убежал… — продолжал парень точно в полубреду. — А я… я захотел…

Парень закашлялся. Его молодое, тёмное и чумазое лицо исказила гримаса боли.

— Ты… Ты убил его? Мы… Мы можем уходить?

Я не понял, о ком он. Но всё равно ответил:

— Да. Убил.

Он выдохнул. Глаза у него закрылись, и на лице на секунду проступило что-то похожее на покой.

— Хорошо… — прошептал он. — Хорошо…

Я достал из вещмешка последний перевязочный пакет. Разорвал прорезиненную упаковку. Скомкал содержимое и прижал к его животу. Кровь сразу пропитала ватную подушку. Слишком много крови. Слишком быстро она впитывалась в подушку.

— Всё будет хорошо, — проговорил я. — Скоро всё кончится.

Он не ответил, только быстро-быстро закивал. Дышал он часто, поверхностно. Потом снова открыл глаза.

— Ты говорил… вернёшься, — проговорил он. — Я ждал… Ты вернулся…

— Вернулся, — сказал я.

Он попытался улыбнуться. Вышла гримаса боли.

— Уходи, — прошептал он. — Спасайся… Там ещё люди Махди… Уходи…

— Куда они пошли?

— Они… Они пошли спасать своего хозяина…

Он с трудом поднял руку. Указал на объятый пламенем большой дом работорговца.

— Но раз ты здесь… У них не получилось…

И тогда я сложил два и два.