Книга Они были братьями. Часть 2, страница 102 – Артём Март

Старик отмахнулся от очередной злой фразы парня. Глянул на меня.

— Не слушай его. Он глупец, Дагдар.

— Так чего?

Хаджи выдохнул.

— Они считают, что вы виноваты в смерти их друзей и братьев. Они требуют кровной мести, — сказал Хаджи и поторопился добавить, — но не слушай их, Дагдар. Они слишком молоды и горячи. Видит Аллах, не ведают, что творят.

— Кровной мести? — Я нахмурился. А потом шагнул к ним, на ходу скидывая с плеча автомат и кладя руку на рукоять ножа.

Видя это, Джавед нахмурился. Сам схватился за простой нож с деревянной ручкой, что носил за кушаком в мягких кожаных ножнах. Двое или трое из его приспешников даже отступили на шаг. Другие притихли. Хаджи же нахмурился.

— Ну тогда я готов, — сказал я решительно. — Я согласен сойтись в рукопашную с каждым, кто изъявит такое желание. Ну?

— Дагдар, — покачал головой Хаджи.

— Переведи им.

Хаджи замялся.

— Я не стану. Хватит пустых драк.

Я не пошевелился. Перевел взгляд с Хаджи на застывшего без движения Джаведа. Потом чуть обернулся и зыркнул на Стоуна.

Американец постоял пару мгновений. Поморгал совершенно ничего не понимающими глазами. А потом вздохнул и выступил вперед. Принялся переводить. Джавед и остальные слушали его речь в полнейшем молчании. Когда он закончил, я с вызовом посмотрел на Джаведа. Кивнул ему — давай мол.

Парень, по всей видимости, растерялся. Я заметил, как в глазах его блеснула нерешительность, а пальцы принялись нервно сжимать и разжимать рукоять ножа.

Лицо парня сначала вытянулось от неожиданности и удивления, а потом стало злее, чем прежде. Он чуть-чуть потоптался на месте. Заозирался, как бы ища поддержки от остальных своих дружков, которые, впрочем, тоже не сильно рвались в бой. А потом сплюнул и прошипел:

— Кяфир…

И направился прочь.

— Так я и думал, — холодно проговорил я, наблюдая за тем, как группа удаляется и сливается с остальной толпой, как некоторые из дружков Джаведа оглядываются, кидая нам злые или настороженные взгляды.

— Ему до душманской шайки рукой подать, — заключил Громила, все это время стоявший за моим правым плечом.

— Может, он уже, — сказал Горохов и тоже сплюнул. — Просто мы не знаем.

— За ним надо приглядывать, — проговорил я, все еще наблюдая за тем, как Джавед кричит что-то одному из старейшин, стоя посреди толпы. — Такие любят стрелять в спину в самый неподходящий момент.

— По мне, — проговорил Саша, перевешивая автомат с плеча за спину, — таких надо вешать. И без разговоров. Во избежание, так сказать.

Я обернулся и глянул на брата, стоявшего рядом со Стоуном. Но ничего не сказал ему в ответ.

— Товарищ прапорщик! Товарищ прапорщик! — высунулся из-за спины Хаджи и поспешил к нам лекарь Абдул-Хаким. — Мне… Мне надо вам кое-что сказать…

— Я слушаю.

Абдул-Хаким опасливо оглянулся на толпу афганцев, которых все еще пытался успокоить порядком охрипший мулла. Потом глянул на меня.

— Азиз, — он сглотнул, опустил взгляд. — Азиз умер. Он потерял слишком много крови.

— Я понял. Это все?

Лекарь поджал губы. Помялся в нерешительности несколько мгновений. Потом решился.

— Перед смертью он сказал мне кое-что.

— Что?

— Их расстреляли люди Карима-Паши, — понизил голос Абдул-Хаким. — Поставили у сухого арыка с завязанными глазами и расстреляли из автоматов. Азиз выжил. Притворился мертвым и пошел обратно, когда люди Паши ушли. Но… Но не дошел…