Книга Они были братьями. Часть 2, страница 105 – Артём Март

— И завтра, до заката, — продолжал я, — его похоронят на вашем кладбище.

Толпа заволновалась еще сильнее, когда Хаджи донес до них мои слова. Кто-то стал кричать громче, кто-то принялся меня освистывать.

— А еще, — продолжал я невозмутимо, — где-то там, у дороги, лежат двое других. И их некому похоронить. Их тела так и останутся там. Останутся непогребенными и забытыми!

Кто-то из тех, кто стоял поближе, бросил в меня какую-то палку.

Я даже не пошевелился, когда она пролетела у меня над головой и глухо стукнулась о стену дома Абдул-Хакима. Пограничники за моей спиной тут же заволновались: Фокс схватился за автомат, Горохов принялся орать на афганцев, высматривая, кто кинул палку.

Я так и стоял, будто не заметив этого. Жестом руки приказал пограничникам успокоиться. Те подчинились приказу — замерли, но стали внимательнее смотреть за собравшейся передо мной толпой.

Кто-то громко засмеялся в толпе, еще кто-то закричал. Но я заметил и других — некоторые будто бы наконец сосредоточили на мне свое внимание. Словно стали воспринимать всерьез, когда увидели, как я держусь и даже не прячусь от таких выходок.

— Все, хватит, — бросил Хаджи, — пойдем. Они не будут тебя слушать.

— Переводи, — глянул на него я.

— Они закидают нас камнями!

— Переводи, или уходи, — похолодел я голосом.

Хаджи мрачно вздохнул. И едва заметно кивнул мне головой.

— И знаете почему так будет? — продолжал я. — Потому что их убил Карим-Паша! Эти трое пошли к нему за защитой! Но вместо этого их просто убили без всякой причины! Без суда и без следствия! А ведь ни Азиз, ни другие явно не желали добра мне и моим людям!

Толпа немного попритихла, кто-то принялся ругаться. Но теперь афганцы однозначно заинтересовались моими словами. Решили, что меня все-таки можно послушать.

И это было хорошо.

— Охотится ли он за нами? — продолжал я. — Да! Втянули ли мы вас в войну с ним, когда пришли сюда? Тоже да!

Афганцы притихли еще сильнее. Крики и споры почти прекратились. Остался только редкий галдеж и напряженные перешептывания.

— Но Карим-Паша показал, кто он есть на самом деле, — отрезал я, взмахнув рукой, — показал, какими делами он привык решать проблемы! Он не пощадил тех из вас, кто собирался к нему примкнуть! Думаете, вы, кто решил остаться, потому что здесь, в этом кишлаке, его дом и его семья, дождутся от Паши милости? Думаете, он посмотрит на ваших маленьких детей, увидит ваших жен и откажется от мести?

Толпа перестала волноваться. Теперь все стояли в темноте, при свете факелов, словно безмолвные тени.

— Нет. Этого не будет, — покачал я головой. — Он показал вам, что вы тоже теперь его враги. Показал, на что готов, чтобы убить меня и моих людей.

Я замолчал, выдержав паузу, и повел по толпе взглядом.

— Даже просто пройди мы мимо вашего кишлака, он пытал бы и убивал, желая выяснить, не помогали ли вы нам на пути. Не указал ли хоть кто-то из вас нам дорогу.

Когда Хаджи перевел и это, из толпы донесся краткий возглас. Я не узнал голоса, но все равно успел заметить, что кричал молодой Джавед. Почти сразу остальные его дружки поддержали своего лидера одобрительными возгласами.

Я глянул на Хаджи.

— Он говорит, что ты не можешь этого знать, — перевел Хаджи Абдулла. — Не можешь говорить, как поступил бы Карим-Паша, если бы вы просто прошли своей дорогой.