Книга Они были братьями. Часть 2, страница 42 – Артём Март

По толпе пробежал одобрительный гул. Я почувствовал, как напряжение растёт.

Я достал из ящика магазин. Тот самый, который мальчишки так и не смогли снарядить. Поднял его, показывая толпе.

— Ещё утром этот самый магазин держал его сын, — сказал я. — И снаряжал его патронами. Он называет меня лжецом? Раз так, то ему нечего бояться. Пусть позволит мне поговорить с его сыном и его друзьями. Если хочет, пусть присутствует при этом. Но если я смогу добиться от них правды, то выйдет, что он лжец. И Аллах ему судья!

Мужчина возмущённо раскричался, стал быстро-быстро что-то говорить.

— Что он говорит? — спросил я.

Абдул-Хаким поморщился.

— Это… Это так просто не перевести… Но там в основном ругательства и проклятия. Причём очень неприличные.

— Тогда скажи ему, пускай идёт к чертовой матери.

Лекарь помялся и что-то сказал мужчине. Тот выругался и стал плеваться.

— Ну так что? Он позволит мне поговорить с его сыном? — кивнул я. — Скажи, что если слова парня окажутся правдой, я выплачу ему в двойном размере. Но если нет — это оружие мы забираем с собой.

Абдул-Хаким долго и нерешительно переводил.

Фокс тем временем подошёл и спросил:

— Товарищ прапорщик… Ты уверен?

— Да.

— Если что, платить нам нечем…

— Платить не придётся.

Когда лекарь закончил, мужчина что-то вскрикнул.

— Он согласен, — перевёл Абдул-Хаким.

Я тем временем заметил, как побледнел парень. Смуглое лицо его стало таким светлым, что припухлость и раны на губах ещё сильнее выделились на нём.

Я бросил магазин в ящик.

— Мы пришли сюда не как враги, — сказал я. — Мы пришли к лекарю за помощью. У нас есть раненые. И как только они поправятся, мы уйдём. Но если нас вынудят защищаться, мы будем защищаться. Это не угроза. Это предупреждение.

Лекарь перевёл. Мулла долго смотрел на меня. Потом что-то сказал. Лекарь перевёл снова:

— Он говорит, что понимает. Он хочет мира. Но отец мальчика требует справедливости.

— Справедливость будет, — кивнул я. — Я готов обсудить всё. Готов поговорить. Но не здесь. Не сейчас. И только в спокойной обстановке.

Отец что-то крикнул. Он явно не соглашался с муллой. Я сказал Абдул-Хакиму перевести.

— Он говорит, — замямлил лекарь, — что… что брал его сын оружие или нет, его всё равно ударил. И это сделали шурави… — он нерешительно сглотнул и мельком глянул на меня, не решаясь задержать взгляда хоть на секунду. — А значит, и заплатить нужно будет прямо сейчас. Заплатить столько, сколько того требует закон.

Отец был хитёр. Не давал перевести внимание на проблему оружия. Всегда возвращался к вопросу о плате за ранение сына. Ну ничего. У меня были мысли, как можно отбрехаться.

Но не успел я и рта открыть, как вперёд меня вышел Саша.

— Я ударил его! — крикнул он. — И если нужно — оплачу!

— Молчи, — сжал я зубы, — молчи, дурак…

— Ты был прав, — глянул на меня Саша. — Мне не стоило…

— Нельзя идти у них на поводу, — покачал я головой. — Неужели не понятно?

Отец парня что-то крикнул лекарю. Тот обернулся, открыл было рот, но я схватил его за рукав.

— Молчи, — покачал я головой.

— Он просит перевести…

— Скажи, что мы обсудим всё не здесь. И только с глазу на глаз. Понял?

Абдул-Хаким хотел было что-то мне сказать, но не успел.

В толпе кто-то закричал, и какой-то старик пробился к нам сквозь остальных зевак. За собой он тащил пацана. Одного из тех, кто был на мельнице. Пацан почему-то прихрамывал.