Книга Они были братьями. Часть 2, страница 53 – Артём Март

— Но… — возразил было Рахим.

— Старейшины не одобрят вашего упрямства. И ты это знаешь, Рахим, — глянул на него Саид-Мулла.

На несколько мгновений между ними повисла тишина. Потом Рахим и Абдул-Латиф отвели взгляды в немом согласии.

— Вы правда пойдете на это? — удивленно, даже ошарашенно спросил Хаджи. — Наших детей бьют, а вы так это оставите?

— Молчи, молчи, Хаджи, — тут же зашипел на него мулла. — Я не знаю, глупые дети сами узнали про тайник, или кто-то приказал им принести оружие… Но… Но если им приказали… И если это был ты, Хаджи… Если это были все вы, — мулла обвел всех троих строгим взглядом. — Тогда, Аллах мне свидетель, мы вернемся к этому вопросу. И вы понесете наказание… Я…

— Вы все трусы, — мрачно и очень тихо прервал Хаджи муллу.

Саид-Мулла нахмурился. Остальные отцы удивленно уставились на Хаджи.

— Вы все трусы… — повторил Хаджи. — Сначала они приходят к нам, как хозяева. Потом они смеют тронуть моего сына… А теперь… Теперь вы, Саид-Мулла, хотите им все это просто спустить?

— Я хочу защитить наш кишлак, — упрямо проговорил Саид-Мулла.

Хаджи поджал губы. Покачал головой.

— Это беззаконие… Это… — Он осекся. Потом зловеще проговорил: — время слов прошло. Дальше ведите ваши глупые переговоры без меня.

С этими словами Хаджи Абдулла обернулся и пошел прочь из сада.

Остальные проводили его взглядом, храня мрачное молчание.

А потом и мулла обернулся и тяжело, но торопливо заковылял прочь.

— Куда вы, Саид-Мулла? — позвал его Абдул-Латиф.

— Пошлю за сыном, — обернулся мулла, не замедляя шага. — Хаджи Абдуллу нужно остановить. Пока он не наделал глупостей.

От автора:

* * *

Лето 1942-го. Немцы рвутся к Воронежу и Дону. Их надо задержать. Молодой политрук с опытом из прошлой жизни сделает для этого все. Ведь он защищает свою Родину — https://author.today/reader/605990

Мы вышли во двор.

Солнце стояло высоко, жарило так, что дрожал воздух над вымощенным камнем двориком мечети. Мулла и отцы мальчишек скрылись где-то в глубине сада, и со двора доносились только приглушённые голоса — старик явно отчитывал своих, и отчитывал жёстко. Я не понимал слов, но мне хватало и интонации.

Стоун сидел в тени у стены, вытянув ноги, и о чём-то болтал со старейшиной Гуль Мохаммадом. Американец явно наслаждался свободой — размахивал руками, что-то втолковывал старику, и тот, кажется, даже слушал. Фокс стоял у входа в мечеть, курил и морщился. Я подошёл к нему.

— Что за дрянь? — спросил я, кивая на его самокрутку. — Воняет хуже, чем обычно.

— Местный табак, — Фокс сплюнул. — Горький, как полынь. Лекарь поделился. Я уж думал, хуже не бывает, но вот — бывает.

Он снова затянулся. Выдохнул дым, поморщившись.

— Нормальное куриво у всех закончилось ещё два дня назад. Я думал, с ума сойду.

— Придётся потерпеть, — пожал я плечами.

— Да я терплю, — вздохнул Фокс. Потом глянул на недокуренный бычок. Поплевал на него и щелчком отправил за дувал. — Эх… Щас бы «Космоса» или «Памира» на худой конец. Всё лучше, чем эта дрянь.

С этими словами Фокс показал мне спичечный коробок, набитый табаком.

Я хмыкнул и ничего не ответил. Мы стояли молча. Я смотрел на сад, откуда доносились голоса. Что-то там происходило, и это что-то мне не нравилось.

Внезапно из-за угла мечети, со стороны сада, вышел Хаджи Абдулла. Он был мрачен, как грозовая туча. Шагал быстро, не глядя по сторонам. У входа в мечеть он на мгновение остановился, бросил на меня короткий взгляд — тяжёлый, полный холодной, сдерживаемой ярости. Потом резко повернулся, схватил за плечо своего сына, который сидел на корточках у стены, и рывком поставил его на ноги. Наджибулла вздрогнул, но не сказал ни слова. Они ушли вместе — отец и сын. И ни разу не обернулись.