Книга Они были братьями. Часть 2, страница 62 – Артём Март

— А вода? — буркнул он мрачно.

— Ой… Ой, я совсем забыл, — занервничал лекарь. — Давай я вернусь и…

— Да ладно уж. Пойдём уже.

Они молча пошли прочь от дома голубятника. Лекарь не оборачивался.

— Мне… Мне нужно зайти ещё в одно место, — как-то виновато проговорил лекарь, мельком обернувшись к Фоксу.

— Ты говорил, мы пойдём только сюда, — недоверчиво сказал Фокс.

— Я… Это срочно. Мне нужно проведать старого друга. Я совсем забыл…

— Старого друга, значит? — мрачно спросил Фокс.

— Да, — лекарь принялся копаться в своей сумке. — Я… захожу к нему несколько раз в неделю. Приношу лекарства и…

— Что за друг?

— Один старик… Одинокий.

Фокс задумался. Потом глянул в раскалённое добела небо.

— Лады, пойдём. Только быстро.

— Быстро! Очень быстро! — заверил Фокса Абдул-Хаким.

Старый Хаким, тёзка Абдул-Хакима, жил на другом конце кишлака, в маленьком доме, зажатом между двумя высокими дувалами. Калитка была закрыта — старик не ждал его сегодня.

Два раза в неделю, как по часам, лекарь приходил к старику, чтобы продать немного лекарственного отвара и пилюль.

Лекарь вошёл во двор, за ним вошёл и Фокс, прикрыл за собой калитку.

— Старик болеет в последнее время, — пробурчал лекарь. — Ходит мало. Давай не будем его беспокоить? Останься, пожалуйста, снаружи.

Фокс холодно глянул на лекаря.

— Я всё же зайду поздороваться.

— Лучше не…

— Не хочу показаться невежливым.

— Ты… Ты можешь его напугать.

— Ты думаешь, я стану обижать старика? — Фокс приподнял бровь.

Лекарь не нашёлся, что ответить.

— Вот и хорошо, — проговорил Фокс.

Они вошли в крохотный дом. Внутри было тихо и полутемно. Пахло сушёными травами, старой одеждой и болезнью — запах старости, казалось, пропитал всё в этом доме.

Хаким лежал на топчане, укрытый одеялом. Он был худ, как скелет, обтянутый пергаментной кожей. Седая борода свалялась, но глаза оставались живыми и цепкими. Увидев лекаря и солдата, он приподнялся на локте.

— Абдул-Хаким? — бросил он на дари хрипловато.

Фокс быстро осмотрелся, потом буркнул старику краткое «Здрасти». Проговорил торопливо:

— Ладно. Если буду нужен, я снаружи.

А потом Фокс торопливо вышел из комнаты.

Абдул-Хаким облегчённо выдохнул. Приблизился к топчану и опустился рядом.

— Не ожидал тебя увидеть сегодня, — проговорил старик и принялся медленно подниматься.

— Нет-нет! Лежите, уважаемый Хаким! Вам не следует…

— Не беспокойся, Абдул-Хаким, — улыбнулся старец. — Мне уже гораздо лучше. Помнишь, что ты говорил мне недавно? Движение — это жизнь. Вчера вечером, когда спала жара, я даже выходил погулять. Мне действительно лучше, друг мой.

Абдул-Хаким принялся рыться в сумке.

— Говорят, у тебя теперь постояльцы? — спросил старик, немного помрачнев. — Это один из них?

— Вот… Я не взял вашего лекарства сегодня. Но принёс вам эту мазь, — заторопился говорить лекарь. — Примите. Платить не нужно. Это подарок.

— Значит, ты теперь их пленник? — спросил старик, не обращая никакого внимания на крохотный горшочек, обёрнутый тряпицей.

Лекарь не ответил. Лишь поставил горшок на пол, у топчана.

— Рассказывай, — сказал Хаким. — Что там у вас творится? Весь кишлак гудит, как улей. Говорят, шурави напали на сына Хаджи Абдуллы. Говорят, был суд у муллы. А я лежу здесь и ничего не знаю.

Лекарь вздохнул. Он рассказал всё: про мельницу, про мальчишек, про оружие, про заседание в мечети. Про то, как Рахим и Абдул-Латиф требовали платы за ложные травмы. Про то, как молодой шурави-прапорщик заставил его показать здоровые ноги Джамала. Про позор, который обрушился на головы отцов.