Книга Осколок "Зеркала", страница 68 – Артём Март

— Меня зовут майор Искандаров, — сказал он на дари. — Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Шер-Ага ничего не ответил. Он смотрел на Искандарова и думал: этот человек говорит на его языке почти как местный. Да и выглядит, как местный шах, если не считать советской формы.

Кроме того — он знает обычаи. Он поздоровался первым. Он не спрашивает, он говорит «хотел бы задать». Слишком вежливо для врага. Слишком спокойно.

Искандаров тем временем открыл папку. Достал несколько листов бумаги, исписанных мелким почерком, и две фотографии. Бумаги он отложил в сторону. Фотографии положил перед Шер-Агой.

— Посмотрите, пожалуйста, — сказал он. — Знаете ли вы этого человека?

Шер-Ага опустил взгляд. Фотографии были черно-белыми, слегка зернистыми. Причем снимали эти фотографии, явно скрываясь от людей, запечатленных на них.

На первой — парень и девушка, идущие по городской улице. Парень улыбался, девушка держала его под руку. Сзади виднелись транспаранты и флаги — какой-то праздник. Первомай, догадался Шер-Ага. Он видел такие в Кабуле, до войны.

На втором фото — тот же парень, крупным планом. Лицо молодое, глаза светлые, но какие-то немного усталые. Скулы широкие, подбородок твердый.

Шер-Ага смотрел на это лицо. На эти усталые глаза и этот подбородок. Он узнал его. Он узнал его сразу, с первого взгляда, еще на первом снимке. Потому что забыть это лицо было невозможно.

Это был тот самый Шурави, которого Шер-Ага назвал Дагдаром.

— Вы узнаете его? — вежливо спросил человек, назвавшийся Искандаровым.

— Чего вы хотите от меня? — проговорил Шер-Ага мрачно.

Искандаров вздохнул.

— Ну конечно же узнали.

Шер-Ага нахмурился. Но не ответил.

— Этот человек, Александр Селихов, — продолжил Искандаров, — очень важен. Не так давно он пропал. И, я искренне считаю, что вы, Шер-Ага, можете помочь нам его отыскать.

Вертолёт приближался. Его гул нарастал, отражался от горных склонов и давил на уши. Я стоял у мечети и смотрел, как он выходит из-за скалы. Ми-восьмой, казался серым от пыли. Лопасти его тяжело и ритмично рубили воздух.

Громила вскинул руки.

— Наши! Наши, мать вашу!

Он начал тихо, с придыханием, но на последних словах заорал чуть не во весь голос. Даже про тряпку забыл, которую прижимал к голове. Тряпка упала в пыль, он даже не заметил этого.

Горохов, превозмогая боль в ноге, подскочил на месте и замахал обеими руками. Он кричал что-то неразборчивое, но радостное. Явно пытался привлечь внимание пилота. Лицо его, обычно мрачное, раскраснелось.

Афганцы — Джавед, Фарук и ещё несколько человек — смотрели с опаской. Они не понимали, что происходит. Кто-то взялся за оружие. На всякий случай.

Саша стоял рядом со мной. Он переводил взгляд с вертолёта на меня и обратно. Ждал моей реакции. Я молчал.

Вертолёт, тем временем, прошёл высоко над кишлаком и принялся кружить над нами, словно бы исследуя местность.

Фокс, привалившись плечом к стене мечети, произнёс негромко:

— Как-то рановато радоваться.

— Слышь? — Горохов, помахав руками, обернулся. — Да иди ты в баню со своей кислой рожей. Видишь? Вон, наши летают! Может скоро…

— Вообще-то, мы дезертиры, — добавил он угрюмо.

Громила перестал махать. Горохов замер, опустил руки. Повисла тишина, и в ней гул вертолёта показался мне ещё громче.