Книга Время, вперед!, страница 126 – Артём Март

Я смолчал вновь, не отводя взгляда от пастуха. Он по-прежнему уводил корову по пыльной дороге, и фигурки их становились все меньше и меньше с каждым шагом.

— Не стоит на каждого афганца волком смотреть, — проговорил Ковалёв. — Война уже закончилась.

Я обернулся. Мрачно посмотрел на Ковалева.

— Ладно, — сказал я. — Пойдем обратно к заставе.

— Есть, — бросил он.

И когда Ковалев хотел было уже уйти, я добавил:

— Расскажешь мне поподробнее об этом афганце.

Боевой расчёт прошёл.

Бойцы, кто разошлись по комнатам, а кто направился готовиться к ночным нарядам. Мы с Ковалевым остались сидеть в канцелярии.

За окном темнело. Лампа под потолком горела тускло, и от ее света по стенам расползались жёлтые пятна. Пахло бумагой и старым деревом. Где-то в коридоре скрипнула половица. Потом всё стихло.

Я сидел за своим столом. Передо мной лежал лист бумаги. Я писал. Ручка скрипела, оставляя на бумаге ровные строчки. Строчка за строчкой. Слово за словом.

Ковалёв сидел за своим столом справа. Он складывал бумаги. Просматривал их. Ставил подписи в журналах. Иногда, молча поглядывал на меня. Казалось, говорить что-либо замбой мне не спешил, но я все равно чувствовал его взгляд. Он был тяжёлый и неприязненный. Но я не поднимал головы. Продолжал писать.

Наконец он отложил папку. Прочистил горло.

— Товарищ лейтенант.

Я не ответил. Продолжал писать.

— Товарищ лейтенант, — повторил он громче.

Я поднял на него взгляд. Ковалёв смотрел на меня. Лицо у него было спокойное, но в глазах я все равно видел его явное раздражение. Он, конечно, пытался его спрятать, но получалось у него неважно. Впрочем, я тоже вежливо не подал вида, что все прекрасно понимаю.

— Что, Петя?

— Хотел тебе напомнить, — хмуро и несколько надменно начал он. — Что сегодня воскресенье.

Я опустил взгляд. Вернулся к письму.

— Я это помню.

— И это значит, — начал он уже раздражительнее, — что пора составлять расписание занятий по боевой подготовке на следующую.

— Ну составляй, — пожал я плечами. Потом глянул на него. — Или тебе нужна какая-то помощь?

Ковалев помрачнел.

— Как-то у нас повелось, — начал он несколько опасливо, — что расписание составлял Андрей. А я взял на себя обязанности еще и по политработе. Ну, пока нам нового ответственного не назначат.

— Политработе? — Я хмыкнул. — И что? Получается?

Ковалев недовольно скривил губы.

— Скажем так… С переменным успехом. По правде сказать, мы на этих занятиях тактику разбираем, но в журнале они проходят, как политические.

— Так, ясно, — я потер глаза, посмотрел на свою писанину, которую, во что бы то ни стало, следовало скорее закончить. По моей личной инициативе. — Значит так. Составь расписания по боевой сам. А я возьму у тебя политические. Сам этим займусь попозже.

Ковалёв замер. Я слышал, как он отложил ручку. Как откинулся на спинку стула. Как недовольно посмотрел прямо на меня. В кабинете стало тихо. Только часы на стене продолжали тикать, ровно отмеряя секунды.

— Я? — спросил он наконец.

— Да.

— А ты чем занят?

Я не ответил, продолжая излагать свои мысли на бумаге. Ковалёв подождал еще полминуты. Потом хмыкнул. Криво. Без веселья. Я слышал, как он покачал головой. Как скрипнул стулом.

— Письмо, — сказал он. — Ну да. Это ж важнее расписания занятий на заставе.