Книга Печать пожирателя 12, страница 23 – Илья Соломенный

Вошел Юсупов. Его белая мантия Инквизиции была безупречно чистой, но на сапогах, несмотря на все чистящие заклятья, оставались бледные разводы грязи. За эти две недели он не постарел — лицо стало куда более жёстким, чем раньше, глаза впали, но горели они всё тем же стальным огнём.

— Барон, — кивнул он, без предисловий подходя к карте. Его палец, грубый, со шрамами, ткнул в границы Империи, — Отчёт за сутки. Шестьдесят три подтверждённых случая попытки заражения. Сорок один — пресечён на этапе контакта. Двадцать два — изолированы с минимальными потерями.

— Минимальными?

— Четверо заражённых ликвидированы при сопротивлении. Семь… гражданских лиц, — Руслан сделал едва заметную паузу, — Оказались в зоне перекрестного огня или были использованы заражёнными как живой щит. Их не удалось спасти.

Семь. Не шестьдесят. Не шестьсот. Семь. В масштабах страны, которая содрогалась в конвульсиях — капля в море!

— Как находите? — спросил я, — Они ведь учатся маскироваться.

— Учатся, — подтвердил он мрачно, — Раньше был лиловый отсвет в глазах, искажения ауры. Сейчас… Сейчас это стало гораздо тоньше. Микроскопические сбои в биоритмах, которые ловят только усовершенствованные сканеры. Случайные, нелогичные действия в стрессовой ситуации. Человек на блокпосту внезапно забывает код доступа, который знал десять лет. Жена не узнаёт мужа на фотографии. Ребёнок начинает говорить на языке, которого не знал, — Он хмыкнул, совершенно без юмора, — Приходится полагаться на бдительность и… на чутьё оперативников. И на доносы. Много доносов. Полстраны сдаёт друг друга, пытаясь доказать свою чистоту или свести счёты. Мы тонем в этой грязи, но… вылавливаем зёрна правды.

Он подошёл к столу, взял мою чашку с остывшим кофе, посмотрел на неё с отвращением и поставил обратно.

— Однако я до сих пор убеждён, что нужно искать оружие, Марк… Мы отключили все сети МР, но ты знаешь, что осталась одна, через которую…

— Пётр действовал так, как счёл нужным. И именно это спасло нас от волны заразы, ты прекрасно это знаешь!

— Знаю. Но он единственный всё ещё имеет доступ к архивам, к остаткам сетей! Он — гений, Марк, я знаю. И он — слабое звено. Его амбиции, его жажда вернуть утраченное… это брешь в нашей обороне. И «Шестёрка» это тоже знает, я уверен! Рано или поздно они доберутся до него — до главного нашего защитного барьера!

— Я знаю, — признал я, — И работаю над этим.

— Как именно?

— Провожу эксперименты на тех «чистых», — признался я, — Симбиоз их обычной магии и МР стал чем-то принципиально иным. Чем-то, в чьих законах не так просто разобраться! Это не привычная физика, химия и энергетика, Руслан! Нельзя просто взять и…

— Судьба государства не можем держаться на одном человеке, который пользуется тем, что до конца не понимает!

— Я @#$% знаю это! — вспылил я, — И делаю всё возможное, чтобы исключить возможность нашего захвата!

— Как скажешь, барон, — вздохнул Юсупов, — Но помни: если Салтыков сделает хоть один неверный шаг… Инквизиция не будет разбираться в его мотивах. Для нас он станет либо чистым, либо заражённым. Третьего не дано.

Он развернулся и вышел.

Я же остался один в тишине кабинета. Мысли лихорадочно метались между картой горящего мира, лицом Юсупова, полным подозрения, и застывшими в криогенном сне лицами тех четверых.