Книга Наследие, страница 80 – Алексей Федотов

Я взял салфетку и положил на колени.

Барон подождал ответа. Не дождался. Повернулся к рыжей девице, которая сидела рядом с ним, и что-то сказал ей на ухо. Та прыснула в ладошку.

Подали первую перемену. Уху, прозрачную, золотистую, с кружочками жира на поверхности и запахом, от которого желудок довольно заурчал. К ухе были расстегаи. Я попробовал и понял, что повар у мэра стоит больше, чем все пальмы в его зимнем саду. Это было божественно.

Мэр поднялся с бокалом в руке. Застучал ножом по хрусталю и разговоры стихли.

— Дорогие гости! — начал он. — Друзья! Сегодня мы собрались в этом доме, чтобы отметить окончание летней кампании наших доблестных пограничных гарнизонов…

Речь была длинная. Мэр говорил хорошо, гладко, с паузами в нужных местах и с нужными интонациями. Так же, как и весной на площади. Про доблесть пограничников. Про мир и покой, который они обеспечивают Новоисту. Про то, как благодарен город своим защитникам. Полковник Громов слушал с каменным лицом. Военные у дальнего конца стола переглядывались. Я поймал взгляд одного из них, молодого капитана с перевязанной рукой. В этом взгляде было всё, что он думал о мире и покое, которые обеспечивает Новоисту мэр, сидя в своём особняке с пальмами.

— … да, и особенно хочу отметить, что сегодня с нами почётные гости из столицы! — Мэр повернулся к Резникову. — Великий архимаг, преподаватель Императорской Академии магии, Олег Федорович Резников! И его личные ученики!

На слове личные он сделал акцент. Все взгляды обратились на Резникова. Потом, после секундной заминки, на нас.

Резников поднялся, кивнул собранию и сел обратно. Коротко, без слов. Мэр немного смешался, ожидая ответной речи, но, не дождавшись, поднял бокал выше.

— За наших защитников!

— За защитников! — откликнулся стол.

Мы выпили. Я морс, который мне, к удивлению слуги, налили и здесь. Барон, напротив, выпил вино и поставил бокал с тихим стуком.

— Морс, граф? — громко спросил он. — Как трогательно. В Академии запрещают вино? Или вы бережёте силы для более… важных дел?

Он стрельнул похотливым взглядом глазами в сторону Ани и Лены.

Рыжая девица хихикнула. Ксаверий, бледный друг барона, изобразил на лице вежливое недоумение, но глаза у него тоже смеялись.

Я молча ел уху. Аня под столом наступила мне на ногу. Сильно. Это значило: «Если ты сейчас же ничего не сделаешь, это сделаю я». Я в ответ легонько коснулся её колена. Это значило: «Не сейчас».

Вторая перемена была мясная. Запечённый поросёнок, с яблоком в пасти и румяной хрустящей корочкой. Утка с брусникой. Телятина в сливочном соусе. Пироги с дичью. Слуги разносили блюда, наливали вино. Гости ели, пили и разговаривали. Гул голосов становился громче, лица краснее, смех развязнее. Вино делало свою работу.

Барон пил много и я это видел. Бокал за бокалом. Пьянел он красиво, как и всё, что делал: глаза блестели ярче, щёки слегка порозовели, движения стали размашистее, а голос громче.

Справа от барона сидел пожилой господин, тоже с гербом. Местный дворянин, с багровым лицом и пышными усами. Он о чём-то спорил с соседом слева от себя. Про лошадей, кажется. Барон некоторое время слушал, потом вмешался:

— Вы спорите о лошадях, Павел Ильич? Напрасно. Лошадь, как женщина. Хорошая стоит дорого и принадлежит одному хозяину. А если хозяин держит двух, значит, ни на одной толком ездить не умеет.