Книга Наследие, страница 81 – Алексей Федотов

Павел Ильич захохотал. Сосед его тоже. А барон, улыбаясь, посмотрел прямо на меня.

Лена рядом со мной уронила вилку. Звякнуло. Она торопливо подняла её, щёки у неё пылали. Я положил нож и вилку на тарелку. Аккуратно, параллельно друг другу. Так, как учили на занятиях по этикету. Это знак для слуг, что я закончил с блюдом.

— Леша, — прошептала Лена. — Не надо. Пожалуйста. Мне всё равно.

Ей было не всё равно и это я видел. Барон прошелся словами по самой грани, но пока рано.

Ждать пришлось недолго.

Подали десерт — мороженое в серебряных вазочках, пирожные, фрукты в сахаре, засахаренные орехи. В зале стало совсем шумно. Кто-то из военных затянул песню, но его осадили. Мэр рассказывал жене веселую историю, размахивая руками. Резников беседовал с Варенцовым и, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что происходит в нашей части стола. Но это, только казалось.

Я поймал его взгляд. Короткий, быстрый, как укол ножа. Он всё видел и тоже ждал. Вот же старый интриган.

Барон к этому времени выпил уже, по моим подсчётам, бокалов семь. Он откинулся на спинку стула, лениво помешивая ложечкой мороженое, и громко, на всю нашу часть стола, сказал:

— А знаете, господа, я сегодня узнал интересную новость. Оказывается, у графа Демидова две невесты. Ажно целых две! — Он поднял два пальца. — Я вот всё думаю, как это. Ну вот как? Я понимаю, одна невеста. Понимаю, жена и, простите, дамы, подруга сердца. Но две невесты сразу? Это ведь должно быть так утомительно и разорительно. Хотя… — Он сделал паузу, посмотрел на Аню, потом на Лену, медленно, оценивающе, будто выбирал пирожное с подноса перед ним. — Хотя, может, граф просто экономный. Зачем платить за два номера в гостинице, если можно снять один? С одной широкой кроватью для учёбы. Академия ведь учит работать в команде, не так ли, граф? Практикум, кажется, это так называется? Парный или, в вашем случае, тройной?

Он хохотнул.

Тишина упала на нашу часть стола, как топор.

Не на весь стол. Во главе продолжали болтать, мэр всё ещё рассказывал анекдот. Но вокруг нас, на пять-шесть мест в каждую сторону, все замолчали. Павел Ильич с пышными усами застыл с куском пирожного на полпути ко рту. Рыжая девица перестала хихикать и вдруг побледнела. Даже ей, кажется, стало понятно, что её кавалер сказал что-то совсем лишнее. Митенька нервно облизнул губы.

Лена сидела не шевелясь. Лицо у неё было белое, как скатерть и только губы дрожали. Аня медленно потянулась к ножу для фруктов.

Я положил ладонь на её руку. Не сжимая. Просто положил.

Потом аккуратно промокнул губы салфеткой. Сложил её и положил рядом с тарелкой и встал.

Стул отодвинулся с тихим скрипом. В тишине он прозвучал громко, как гром.

Теперь замолчал весь стол. Мэр не досказал анекдот и удивленно обернулся в нашу сторону. Громов выпрямился на стуле, и в глазах у старого полковника мелькнуло что-то похожее на удовольствие. Резников даже не повернулся. Только чуть-чуть, едва заметно, качнул головой. Не запрет, скорее — ну наконец-то.

Я посмотрел на барона. Спокойно и без злости. Злости, как ни странно, не было вообще.

— Барон, — сказал я. Голос прозвучал ровно и негромко. Но его услышали все. Даже в дальнем конце стола. — Весь вечер вы упражняетесь в остроумии. Я терпел. Вы задевали меня, мой ранг, мою Академию, мой экипаж и мой морс. Это ваше право и мне это было безразлично.