Книга Наследие, страница 97 – Алексей Федотов

Громов кивнул.

— Я так и думал, — сказал он. — Загорский тройка. Честная, крепкая тройка, не больше. Я его еще мальчишкой знал. Мы с его отцом когда-то вместе служили, давно, до гвардии. Его сынок никогда звезд не хватал. Ни здесь, ни в академии. Вчера вы видели на дуэли четверку, но эту четверку Загорскому нарисовали вот этим. Такие браслеты у половины золотой молодежи Новоиста. Они друг перед другом рангами меряются. Тройки ходят четверками, двойки тройками. Только через год-два у них начинают гореть каналы. Двое в прошлом году лишились дара. Совсем. Один, сын купца Гаврилова, сошел с ума. Сидит теперь дома, в комнате с решетками на окнах, и смотрит в стену.

— Позволите? — спросил я Громова, кивая на браслет. Взял его в руки.

— Мия? Что скажешь?

— Это иллиниум.

— Хм. Это тот метал, который лежит в основе изделий древних? А откуда он тут?

— На первый вопрос — да. Это тот самый метал. А по поводу второго вопроса, может быть несколько вариантов.

— Озвучь хотя бы один.

— Например, кто-то наткнулся на неработающую арку портала. Там его десятки тонн.

— А сколько всего таких партий на территорию империи может заходить? — спросил Резников.

Громов помолчал прикидывая.

— По моим подсчетам? Одна партия раз в месяц-полтора. С весны по позднюю осень, пока перевалы открыты. Вот и считайте. Но Медвежий брод был случайностью — контрабандисты пошли в обход основной тропы, потому что та была размыта. Обычно же они не идут через броды. Они вообще никуда не идут сами. Они только переходят границу.

— А как тогда?

— Обозами, — сказал Громов. — Нашими. Гарнизонными.

Я не понял, а Резников понял сразу и я видел, как изменилось его лицо.

— Обоз уходит из Новоиста на границу, — сказал Громов, — с грузом для гарнизонов. Тем, что от груза осталось после мэра. Доходит до фортов и разгружается. А обратно идет пустым. По бумагам пустым. Порожняк, его же никто не досматривает. Зачем досматривать пустые телеги? Только они не пустые. Под двойным дном, в бочках из-под солонины, в мешках под старым обмундированием. Груз приходит из-за кряжа, к перевалам, там его принимают и грузят, а обоз везет в Новоист. Здесь груз разбирают. Часть остается местным, вот таким Загорским, по три-четыре браслета, втридорога. А основная часть уходит дальше. Вглубь Империи. С торговыми караванами.

— Чьими? — спросил я, хотя уже, кажется, знал ответ.

— Подряд на гарнизонные перевозки по Юго-Восточной линии уже шестой год держит торговый дом Кудрина, — сказал Громов. — Подряд ему выдает мэр. Порожняк по возвращении принимает и досматривает таможенная инспекция, а инспекцию возглавляет господин Варенцов. Варенцов подписывает акты о досмотре, не глядя. Я проверял. Однажды он подписал акт на обоз, который еще не вернулся. Перепутал дни.

Резников медленно опустился обратно в кресло.

— Вглубь Империи, — повторил он. — Куда именно?

— Не знаю, — честно сказал Громов. — У меня есть один человечек, кто возил эту контрабанду, но дальше Новоиста мои руки не дотягиваются. Знаю только, что основной поток идет в столицу. С товарами торгового дома, под видом обычных товаров — ткани, железа, кож. Олег Федорович… — Полковник наклонился вперед. — Вот я вас и спрашиваю. Кому в столице нужны боевые артефакты? Не по одному-два для баловства, а десятками и сотнями. Каждый год. Да еще иноземной работы, без клейма, и без учета. Которые просто так не покажешь окружающим. Кто их там покупает? Зачем?