Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 10 – Джек из тени

Сопляка, варвара, выскочку с непомерными полномочиями и рекомендательным письмом от самого графа Воронцова, имя которого в военных и политических кругах России имело вес не меньший, чем подпись Императора или наследника престола, с которым уже все считались. Сюань Дэ смотрел на меня, и я читал в его усталых глазах целую гамму чувств. Недоверие, раздражение, но вместе с тем, слабую, отчаянную надежду. В его возрасте и в его мире, китаец мог только мечтать получить офицерский чин, а этот белобрысый паренек, годившийся ему во внуки, сейчас будет решать судьбу целой дивизии. Маршал снова сморщился, словно съел лимон целиком. Наивный… Не одной, а сразу десяти, только пока лучше об этом не говорить, а то еще удар хватит…

Обычно на таких построениях командир дивизии, генерал Лян, произносил громкую, пафосную речь. Рассказывал о том, что его дивизия — самая лучшая, что его солдаты, это тигры, которые голыми руками порвут минимум десять японцев каждый. Но сегодня генерал Лян, как и все его офицеры, стоял с каменным, подавленным лицом и молчал, как рыба об лед. Он знал, что сейчас говорить будет русский. И говорить он будет страшные и очень неприятные вещи.

Я шагнул к краю трибуны. Тишина, до этого нарушаемая лишь шелестом знамен на ветру, стала абсолютной. Десять тысяч глаз уставились на меня.

— Маршал Сюань! Генерал Лян! Офицеры и солдаты Девятой дивизии! — я начал говорить, и мой голос, усиленный нанитами, разнесся над плацем, четкий и безжалостный. Я говорил на идеальном мандаринском наречии, без малейшего акцента. Это был мой первый удар, психологический. Варвар, говорящий на их языке лучше, чем многие из них, это уже само по себе выбивало из колеи. Я сделал паузу, обводя взглядом застывшие лица.

— Скажите мне, уважаемый маршал, — я повернулся к Сюань Дэ. — У вас в Императорской военной академии есть отдельные курсы повышения квалификации, где ваших офицеров целенаправленно учат, как угробить вверенный им личный состав в кратчайшие сроки и с максимальной эффективностью?

На плацу пронесся сдавленный вздох. Офицеры побагровели от гнева. Это было неслыханное оскорбление. Плевок в лицо всему командному составу. Маршал Сюань даже не дрогнул, лишь его глаза сузились. Он ждал, что будет дальше.

— Последнюю неделю мой сводный отряд проводил разведку на вашем участке фронта, заодно изучали, что происходит на передовой — продолжил я, снова поворачиваясь к строю. — Мы наблюдали за действиями ваших офицеров. Как на тактическом, так и на стратегическом уровне. Не скрою, бардак и неразбериха есть в любой армии, и в нашей тоже. Но то, что я увидел здесь… господа, ваши тигры в сияющих погонах дадут фору многим в искусстве бессмысленного самоубийства!

Я указал рукой на группу офицеров.

— Каждый второй из вас думает о чем угодно: о своей чести, о репутации своего рода, о том, как выгодно продать налево партию сапог, но только не о выполнении поставленной боевой задачи! А каждый первый печется о своей драгоценной шкуре, отправляя солдат в лобовые атаки на пулеметы, даже не проведя разведку!

— Мои подчиненные готовы умереть за свою страну и за Императора! — не выдержав, выкрикнул из строя офицеров какой-то полковник с багровым от ярости лицом.

— Именно поэтому ты — кретин, — спокойно, но так, чтобы слышали все, ответил ему, не отводя взгляда от побагровевшего полковника. Его лицо исказилось от ярости, рука дернулась к эфесу сабли. — Идиот, который не понимает главной сути войны. Умирать должны не твои солдаты. Умирать должны японцы. Много и в мучениях. А твои солдаты должны возвращаться домой живыми. В этом, полковник, и заключается вся ваша проблема.