Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 105 – Джек из тени

Первым делом он набрал номер Мюллера, своего финансового поверенного в Цюрихе. Педантичный, исполнительный немец, который вел его дела уже пятнадцать лет.

Длинные гудки. Никто не отвечал.

Князь нахмурился. Это было странно. Мюллер всегда был на связи. Он набрал номер снова. Тот же результат.

Второй коммуникатор. Связь с Нью-Йорком, с его человеком на американской бирже.

«Аппарат абонента выключен…»

Третий. Рио-де-Жанейро. Карлос Рибейро, отвечавший за его «серые» инвестиции в Южной Америке.

Гудки, гудки, гудки…

Голицын с силой швырнул коммуникаторы на стол. Что за чертовщина⁈ Не могли же они все трое в один день заболеть, умереть или уйти в отпуск! Это было невозможно. Его люди, проверенные, преданные, купленные с потрохами…

И тут один из коммуникаторов, тот, что был настроен на Цюрих, внезапно ожил. Экран загорелся, показывая входящий вызов. Номер был скрыт. Голицын, надеясь, что это Мюллер перезванивает с другого аппарата, схватил трубку.

— Мюллер⁈ Это ты, старый осел⁈ Какого черта ты…

— Господин Мюллер сейчас немного занят, — ответил ему звонкий, веселый девичий голос, едва заметным акцентом, который Голицын не смог идентифицировать. — Он дает показания в Федеральной прокуратуре Швейцарии. Кажется, по делу об отмывании денег и финансировании терроризма. Очень скучное занятие, доложу я вам.

Голицын замер.

— Кто это? — прошипел он.

— А это имеет значение? — рассмеялся голос в трубке. — Дедуль, тебе не надоело еще заниматься этой фигней? Тебе же скоро умирать, надо успеть привести дела в порядок. Написать завещание, попрощаться с родными, помолиться, в конце концов. А ты все названиешь.

— Тварь! — заорал Голицын, теряя остатки самообладания. — Я найду тебя! Я вырву твой язык!

— Обязательно, — хохотнул голос. — Если доживешь до завтра. А теперь, извини, у меня другой звонок. Приятных тебе похорон!

Связь прервалась.

Князь стоял, раскачиваясь, посреди своего кабинета. Его лицо было искажено от ярости и бессилия.

Всё. Его «пенсия» и «страховка» — все это превратилось в пыль. Строганов добрался и туда. Он достал его даже за границей, обрушив все, что он строил десятилетиями.

Голицын, издав какой-то нечленораздельный рык, схватил со стола тяжелый бронзовый бюст Наполеона и со всей силы швырнул его в стену. Затем, подойдя к сейфу, сгреб оттуда оставшиеся коммуникаторы и швырнул их внутрь.

Он с силой захлопнул тяжелую стальную дверь сейфа.

И в ту же секунду, когда раздался глухой металлический хлопок, старинные часы на камине пробили двенадцать раз. Полдень.

И одновременно с двенадцатым ударом часов, откуда-то с улицы, со стороны Невы, донесся оглушительный, раскатистый взрыв, от которого задрожали толстые стены дворца.

Война началась…

* * *

Первый взрыв был лишь прелюдией. За ним последовал второй, третий, четвертый. Они слились в непрерывный, оглушительный грохот, от которого, казалось, содрогалась сама земля. Это был методичный, выверенный артиллерийский обстрел. Кто-то, находясь на другом берегу Невы, планомерно, квадрат за квадратом, обрабатывал внешний периметр обороны имения Голицыных.

— Докладывай! — рявкнул князь, бросаясь к своему рабочему в центре своего подземного бункера.

Он успел спуститься сюда за те первые несколько минут, что прошли после первого взрыва. Подвал дворца на самом деле был огромным, многоуровневым командным центром, способным выдержать прямое попадание авиационной бомбы. Отсюда, как на ладони, он мог видеть все, что происходит на поле боя.