Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 108 – Джек из тени

— Мелкая дрянь, — прошипел князь, вглядываясь в изображение.

Баронесса Елена Строганова стояла возле огромной, ощетинившейся антеннами командно-штабной машины, развернутой в нескольких сотнях метров от линии фронта, за спинами атакующих. Князь ожидал увидеть ее в тылу, в безопасном месте, в шелках и кружевах, с заплаканными глазами. Но то, что он увидел, заставило его застыть от изумления и еще большей ненависти.

Она была неотличима от своих солдат. На ней был городской камуфляж, который, тем не менее, идеально сидел на ее точеной фигуре. Высокие армейские ботинки с тяжелой подошвой. Легкий, но, очевидно, очень прочный бронежилет, плотно облегавший грудь. На голове — тактический шлем с активными наушниками и встроенным коммуникатором. Волосы, обычно уложенные в сложную прическу, были собраны в тугую косу. Никаких украшений, никакой косметики. Только сосредоточенное, строгое лицо, на котором не было и тени страха или сомнения.

Единственное, что выдавало в ней командира, а не простого бойца — это отсутствие в руках оружия. Но князь, с его наметанным глазом, тут же заметил две массивные кобуры на ее бедрах. И рукоятки, видневшиеся из них, были явно не дамскими. Это были тяжелые, крупнокалиберные пистолеты, способные пробить легкую броню на армейской машине.

Баронесса не просто праздно, она работала. За ее спиной, в открытом отсеке командной машины, мерцали десятки экранов, на которых отображались тактические карты, потоки данных, показатели жизнедеятельности бойцов. Сама Елена, указывая на один из экранов, что-то быстро и отрывисто говорила стоящему рядом с ней бойцу в глухом шлеме, который, кивая, тут же отдавал команды в свой коммуникатор. Она корректировала огонь артиллерии, перенаправляла штурмовые группы, руководила боем с холодной, расчетливой эффективностью опытного полководца.

Голицын смотрел на нее, и в его душе кипела черная, удушливая злоба. Эта девчонка, эта аристократическая кукла, которую он помнил еще трепещущей дебютанткой на балах, теперь стояла здесь, на поле боя, и методично уничтожала его армию. В ней не было ничего от той утонченной графини Воронцовой. Это была волчица, под стать своему муженьку.

Внезапно Елена замерла. Она будто к чему-то прислушалась, склонив голову набок. Ее губы едва заметно шевельнулись, отвечая на не слышный никому, кроме нее, вопрос. А затем она медленно, очень медленно, повернулась и посмотрела прямо в объектив дрона. Прямо в глаза князю Голицыну, сидевшему за сотни метров от нее, в своем бетонном гробу.

В ее взгляде не было ни ненависти, ни злорадства. Только холодное и безмерное презрение.

Она смотрела на него несколько секунд, а затем ее правая рука, облаченная в тактическую перчатку, медленно поднялась. И большим пальцем она провела себе по горлу. Медленный, демонстративный, абсолютно однозначный жест. Жест, понятный без слов любому солдату на любом языке мира.

Этот жест был более красноречивым и унизительным, чем любая угроза или оскорбление. Это был жест палача, обращенный к приговоренному. Князь в ярости взревел и со всей силы ударил кулаком по столу. Хрустальный бокал с недопитым коньяком подпрыгнул и, упав на пол, разлетелся на мелкие осколки.

— Тварь! Мерзавка! Я вырежу весь твой род до седьмого колена! Лично придушу твоего папашку! — орал он, брызгая слюной. Его операторы и телохранители испуганно попятились.