Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 75 – Юй Сы

Се Юньци так и застыл в темноте. У Вэнь Цзеши, этого предателя праведного мира, было право находиться в этой комнате, потому что он оставался шиди даоса. А у Се Юньци нет.

До самого рассвета в комнату божественного лекаря Лу вносили отвары и снадобья, а после сам Лу Уюэ удалился в кабинет, выделенный ему для создания пилюль. В комнате остался только Вэнь Цзеши, настоявший, что присмотрит за шисюном, пока Лу Уюэ не приготовит Нефритовую пилюлю. После недолгих сомнений тот ушел, наказав, как Мо Хэ проснется, немедленно позвать его.

В комнате наконец воцарился покой, нарушаемый лишь тихим дыханием двух людей. По бледности они могли сравняться, – только вот Мо Хэ был болен, а Вэнь Цзеши просто испереживался.

Был и третий человек, о котором никто не знал, – на крыше, аккуратно сняв черепицу, лежал новоиспеченный ученик даочжана Сюаньи, скрывая дыхание и присутствие. Он неотрывно наблюдал за фигурой Мо Хэ.

Се Юньци убеждал себя, что лишается сна лишь из беспокойства, что этот подлый Вэнь может что-то сделать с его добычей, пока даос в беспамятстве. Что его совсем не беспокоит последняя ссора с Мо Хэ и сказанные в пылу гнева слова. Что на самом деле он все еще хочет даосу смерти.

Правда же, тонкими холодными пальцами ужаса сковывавшая его затылок, была в другом. После того как раскрыл главу и Первую сестру, Се Юньци ощущал непрерывное беспокойство и тревогу, которые лишь усилились при виде Мо Хэ. Проклятый даос действовал на него как искра для хвороста.

Се Юньци лежал на крыше, прижавшись животом к теплой черепице, и считал мгновения. Когда забрезжил рассвет, в комнате послышался тихий вдох, и этот вдох показался юноше ярче луча солнца, пробивающегося сквозь высокие пики и белые облака.

— Ты очнулся, – Вэнь Цзеши немедленно потянулся к руке Мо Хэ и подивился, какой она была холодной. – Ты замерз, шисюн? Я принесу еще одеяло…

— Что ты здесь делаешь? – голос у Мо Хэ был еще холоднее, чем тело. Вэнь Цзеши застыл, а затем медленно опустился обратно и стиснул ладонь Мо Хэ еще крепче.

— Пришел проведать шисюна, который потерял сознание в комнате собственного ученика, – глухо проговорил он. – Как это могло произойти? С этим Сяо Шэ явно что-то не так, я немедленно…

— Как это могло произойти? – Мо Хэ усмехнулся. – А ты не знаешь, шиди?

Се Юньци на крыше напрягся – он никогда не слышал, чтобы даос говорил с таким презрением. Даже к демону он никогда не обращался таким тоном, будто перед ним не человек вовсе, а червь.

Вэнь Цзеши медленно отпустил чужую ладонь и выпрямил спину. Его лицо окаменело.

— Не имею чести знать, – после паузы проговорил он. – Что хочет сказать шисюн?

— Вэнь Цзеши, я устал от этих игр, – вздохнул Мо Хэ. – Один из нас прикидывается глухим, а второй немым, и так уже больше ста лет. Даже если ты не устал, то с меня довольно. У меня и без того осталось мало времени.

— Что ты такое говоришь, шисюн? – Вэнь Цзеши непонимающе нахмурился. – Что значит «мало времени»?

Мо Хэ вздохнул.

— Шиди, за эти годы ты искусно научился прятать нож за улыбкой, но я не таков. Ты можешь больше не притворяться и просто отпустить меня. Разве тебе этого недостаточно?

— Шисюн, о чем ты? – Вэнь Цзеши изменился в лице и поджал губы. Он снова потянулся к руке Мо Хэ, но тот отдернул ее. – Шисюн, если я чем-то тебя обидел… Этот шиди готов повиниться, но уверяю тебя, я всегда действовал в интересах тебя и ордена.