Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 99 – Алексей Махров

Я мог поднять резко и забрать банк. Мог уравнять и показать силу без лишней бравады. Но Вальзам–Йорг не позвал меня сюда для осторожного уравнивания с натсовым флешем. Он проверял не только карты. Он проверял, пойму ли я, где заканчивается приличная игра и начинается настоящее давление.

— Поднимаю до пятисот, — произнёс я ровно.

Грёбен присвистнул. Эльзнер чуть наклонился вперёд. Павленко, не глядя на меня, взял бокал и поднёс к губам, но пить не стал. Это был не прежний приказ «пасуй». Скорее напоминание: не увлекайся.

Вальзам–Йорг смотрел на фишки, потом на меня. Долго. Очень долго. В зале стало тише, хотя другая партия за дальним столом продолжалась. Я слышал потрескивание поленьев в камине, далёкий звук музыки снизу, лёгкий скрип обуви официанта за спиной, дыхание Грёбена, почти незаметное постукивание пальцев Павленко по ножке бокала.

— Позавчера вы пошли ва–банк, — наконец произнёс Вальзам–Йорг. — Сегодня ограничиваетесь повышением. Почему?

— Позавчера я хотел закончить раздачу, герр генерал, — пояснил я. — Сегодня мне интересно, что сделаете вы.

Грёбен довольно крякнул.

— Фридхельм, он снова дерзит. Но изящнее.

— Я заметил, — сухо отозвался Вальзам–Йорг.

Он уравнял.

Крупье тихо объявил вскрытие. Вальзам–Йорг открыл короля бубен и даму пик. Две пары — короли и дамы — плюс сильная бубна на руке, но до флеша не хватило. Он ставил на двух парах и на том, что я либо тянул недостроенный флеш, либо переоценил даму. Возможно, на терне он был впереди. На ривере его карта умерла.

Я раскрыл туз и даму бубен.

— Флеш, туз старший, — произнёс крупье. — Банк лейтенанту Шварцу.

Грёбен расхохотался, хлопнув ладонью по столу так, что подпрыгнул бокал.

— Фридхельм, это уже закономерность! Позавчера он вас ударил молотком, сегодня — шпагой.

Вальзам–Йорг не двинулся. Его лицо оставалось почти неподвижным, но в глазах появилось не раздражение и не обида. Скорее удовлетворение человека, который наконец получил подтверждение гипотезы.

— Теперь понятно, лейтенант, — произнёс он. — В прошлый раз это было не везение.

— Везение было, герр генерал, — возразил я, подтягивая фишки к себе. — Просто везение тоже нужно использовать вовремя.

Грёбен снова расхохотался. Эльзнер улыбнулся тонко, почти незаметно.

— А вы интересный человек, Шварц, — проговорил он, глядя на меня так, будто карты больше не имели значения. — Очень интересный.

— Надеюсь, герр генерал, это не недостаток, — отозвался я.

— Господа, я предлагаю продолжать, пока наш молодой друг окончательно не уверовал, что обыгрывать генералов — его природное право, — проворчал Павленко.

Игра пошла дальше, но после крупной раздачи воздух за столом изменился. Не сильно, не театрально, однако достаточно, чтобы я почувствовал: проверка пройдена. Не вся. Такие люди никогда не ставят окончательные оценки после одного розыгрыша. Но Вальзам–Йорг больше не смотрел на меня как на случайное явление. Грёбен видел во мне приятного нахала, который оживляет вечер и даёт повод пить с удовольствием. Эльзнер продолжал собирать мой психологический портрет, только теперь в его взгляде было не одно любопытство, а интерес более личный, почти человеческий. Павленко держал маску, но по тому, как он иногда едва заметно прищуривался, я понимал: Игнат Михайлович считает результат неплохим, хотя вслух потом обязательно найдёт, за что меня отругать.