Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 21 – Элоиза Джеймс

— Например, о Парте.

Ее сердце упало, но леди Ноув вдруг рассмеялась.

— «Парт Великий и Ужасный»! «Злодей Стерлинг»! Зря я не записывала. Когда я встречусь с Партом в следующий раз, то попробую кое-что вспомнить из твоего набора.

Что ж, могло быть и хуже.

— Это просто шуточные прозвища, которыми я, бывало, его награждала, — смущенно сказала она.

— Я знаю, что вы двое не ладите, — сказала леди Ноув. — Парт не каждому по вкусу. Он наш, мы его любим, но ведь этот человек толком не умеет танцевать!

— Неправда, умеет, — возразила Лавиния, к собственному удивлению. И продолжала с еще большей горячностью, да так, что брови леди Ноув снова поползли вверх: — Мы с ним танцевали два года назад, в середине лета. Ему было некуда деваться. То есть он бы отвертелся, если бы мог, но этого не произошло.

— Интересно, — заметила леди Ноув, радостно просияв. — Я выразилась метафорически, но на балу, который Офелия планирует на свадьбу, я потребую танец у Ужасного Парта и отказа не приму. Когда мальчики были маленькими, у нас в доме жил учитель танцев, так что им не отвертеться.

— Мне кажется, мистер Стерлинг умеет все, — пискнула Лавиния.

Что с ней такое? Наверное, ослабла после болезни. Она чувствовала себя беспомощной, точно котенок, и ей вдруг ужасно захотелось поведать леди Ноув обо всех своих бедах. Сестра герцога была такой большой и уютной, со всей своей прямолинейностью и неумением скрывать собственную доброту.

Но она не могла. Мать никогда не простит ей, если узнает, что Лавиния рассказала все леди Ноув.

— А теперь тебе нужно срочно набрать вес, прежде чем я разрешу тебе отсюда выйти. Ты страшно исхудала.

Лавиния окинула себя взглядом. Однако под грудой одеял ее формы казались по-прежнему округлыми. Теперь, когда она выздоровела, ей нужно ехать в Лондон и открыть лондонский особняк. Она должна поговорить с поверенными матери.

Может быть, мать преувеличивала, описывая их положение? Надо надеяться.

— Не сомневаюсь, маме не терпится вернуться в Лондон, — сказала она, снова пытаясь сесть под одеялом, поскольку каким-то образом успела лечь.

Леди Ноув вздохнула и накрыла руку Лавинии своей.

Лавиния замерла, потом, с гулко бьющимся сердцем, медленно подняла глаза. Взгляд Леди Ноув был полон сочувствия.

— Она же не умерла, правда? — ахнув, спросила Лавиния. Ее мать… Особых материнских чувств она не проявляла, однако Лавиния ее любила.

— Нет, конечно же, нет! Мне ужасно жаль, что я дала тебе повод подумать хоть на минуту, — вскричала леди Ноув. — Но она заболела.

— Она подхватила грипп?

— Слава богу, нет. Заболели сразу четверо из нашей семьи, но леди Грей такая хрупкая, так что последствия могли бы быть тяжелыми. Посмотри, как тяжело ты болела, а ведь ты молодая и сильная.

— У нее другая болезнь? — спросила Лавиния.

— Твоя мать не в себе. — Леди Ноув крепко сжала руку Лавинии. — Я буду говорить прямо. У леди Грей развилось пристрастие к лаудануму.

— К чему?

— К лаудануму.

— Вы имеете в виду ее сердечные капли? Их прописал врач, чтобы облегчить состояние ее нервов.

— Именно. Как долго она принимает эти капли?

В голосе леди Ноув не было ни малейшего осуждения, и все же Лавиния захотела защитить мать. Она ответила не сразу, пытаясь припомнить, когда же мать в последний раз обходилась без этих капель. Может быть, это началось со смертью отца?