Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 22 – Элоиза Джеймс

— Тут нет вины твоей мамы, — продолжала леди Ноув, когда Лавиния не ответила. — К лаудануму очень легко привыкнуть, а доктора, к сожалению, слишком охотно прописывают его, не думая о последствиях. Поэтому мы должны отвратить твою матушку от лекарства; оно может вызывать раздражительное поведение и даже смерть.

О-о.

Первый симптом налицо.

— Твоя матушка принимает такие дозы, что хватило бы свалить и лошадь, — прибавила леди Ноув.

— Что?

— Чем дольше принимаешь лекарство, тем меньше оно помогает, — пояснила леди Ноув. — Очевидно, остановиться — смерти подобно, вот люди и увеличивают да увеличивают дозы.

— Понимаю, — прошептала Лавиния. Ей действительно было понятно. Сразу прояснились разные случаи, которые раньше сбивали ее с толку, в том числе и драгоценный саквояжик матери, в котором звякали бутылочки.

— С того вечера, когда ты заболела, леди Грей не просыпалась почти двое суток. Доктор, которого Парт отправил лечить тебя, почти все время тратил на то, чтобы ее пробудить. К счастью, ему это наконец удалось. Но он решительно предупредил нас, что, предоставленная своему пристрастию, в следующий раз она не перенесет такой дозы.

— О нет! — вскричала Лавиния, вырывая руку. Оттолкнув гору одеял, она свесила ноги с края постели. — Я и не догадывалась! Я с ней поговорю. Я заберу у нее эти треклятые капли, и я уверена, что она…

— Лавиния, дорогая, она не станет слушать. В данный момент капли ей нужнее, чем собственная дочь.

На самом деле мать почти все время только и делала, что лежала на кушетке с каплями в руке, и так было с того самого дня, как Лавиния дебютировала в свете. Уилла охраняла Лавинию куда лучше, чем мать; она не допустила, чтобы леди Грей приняла хоть одно из предложений руки и сердца, которыми охотники за приданым осаждали ее дочь.

Мать приняла бы предложение от первого встречного.

В Париже мать целыми неделями лелеяла свои расстроенные нервы в темной спальне, а Лавиния тем временем носилась по городу в компании первого же джентльмена, которого угораздило появиться на их пороге.

— Я не знала, — прошептала Лавиния, глядя на леди Ноув. — Я думала… Доктора твердили, что ее нервная система очень хрупкая. Даже тогда, когда был жив отец.

— По моему мнению, половину докторов в нашем королевстве следовало бы повесить, выпотрошить и четвертовать. Они все обожают раздавать опасные лекарства направо и налево — в особенности женщинам, — совершенно не думая о последствиях для их тела и духа.

Они сидели в молчании, и Лавиния пыталась сосредоточиться. Отец, зная, что умирает, сказал ей, что она должна будет заботиться о матери. Она плохо справилась с задачей.

— Не вини себя; ты ничего не смогла бы сделать, чтобы побороть ее пристрастие, — мягко заметила леди Ноув, будто прочитав мысли Лавинии.

— По крайней мере, это объясняет кое-что из ее поступков, — сказала Лавиния. Это была жалкая попытка найти что-то хорошее в создавшемся положении. Но ничего лучше в голову не приходило. — Что посоветовал врач?

Леди Ноув ответила уклончиво.

— Ты была сильно больна, — начала она. — Мы с братом понимали, что нужно принимать решение, но тебя, учитывая твою болезнь, беспокоить не стали. Как только доктору удалось разбудить вашу матушку, герцог попросил его сопроводить ее в находящийся неподалеку тихий санаторий. Им управляет миссис Элин, моя добрая приятельница, и твоей маме обеспечат те внимание и заботу, которые ей сейчас так необходимы.