Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 85 – Элоиза Джеймс

Мэри и Табита сидели, вытянувшись в струнку, и таращили глаза.

— Никаких разговоров с теми, кто будет расспрашивать вас об Уайльдах, — сказала Энни. — Даже если эти люди покажутся вам самыми милыми и безобидными людьми на свете. Например, пожилая дама просто захочет узнать, что они ели на обед прошлым вечером. Точно вам говорю — все эти сведения появятся в газетах, а уж мистер Призм обязательно сумеет выяснить, как они все это пронюхали.

Мэри поджала губы:

— Кому интересно, что они едят?

— Целому миру, и это не шутка, — ответила Энни. — Колонки светских новостей жадно хватают все, что подвернется!

— Мне предлагали два фунта, чтобы я рассказала, каким будет свадебное платье Дианы, — сказала Табита. Она была очень тихой и, вполне возможно, родилась леди. Лавиния не выпытывала; она знала, что леди никогда не расскажет, какие обстоятельства вынудили ее зарабатывать ремеслом.

— А мне давали только десять шиллингов, — возмущенно воскликнула Мэри.

— Возьми взятку, и тебя выгонят, — заявила Энни. — В замке все держатся друг за друга. Никто из них не открыл рот, даже когда погиб наследник. Ни за что. Отсюда следующее правило: мы сейчас говорим про Горация, но вам запрещается даже упоминать это имя при посторонних и рассказывать, как именно он погиб.

— Разумеется, — сказала Табита.

— И последнее правило, — продолжала Энни, — и оно очень важное. Никогда — слышите, никогда — не заигрывайте ни с одним из Уайльдов.

— Да ни за что! — возмутилась Мэри.

— Но тебе захочется, — с улыбкой сказала Энни. — Удержаться невозможно. Они все такие красивые, даже мальчики, которым восемнадцать и девятнадцать и которые приезжают домой лишь время от времени.

— П-ф-ф! — сказала Мэри, вскидывая голову. — Я лондонская девушка, родилась и выросла в столице. Зачем мне это?

Табита уставилась в пол, теребя юбку.

— О чем ты думаешь? — спросила Лавиния.

Она подняла глаза:

— Разве не бывает так, что с девушкой заигрывает хозяин?

— Это правда, но не в этом замке, — обещала Лавиния. — Уайльды никогда этим не баловались. Правило существует, потому что мистеру Призму надоело выгонять девушек, которые забирались в чью-нибудь постель.

— Возмутительно, — сказала Мэри. — Мы бы такого никогда не сделали!

Разговор перешел на другую тему, но Лавиния уже не слушала. Она представила, как проникает в спальню Парта и дожидается его прихода. Сбрасывает с себя одежду и прячется в его постели.

Задерживает дыхание, когда он входит в спальню. Подсматривает в щелку между занавесями — смотрит на его простой черный сюртук, надетый поверх простой сорочки, хотя в его распоряжении целая фабрика кружев.

Табита и Мэри визжали от смеха — Энни рассказывала историю о распутной горничной, которая плохо кончила, и Лавиния могла забыться в сладких мечтах, потому что…

Раз это была ее мечта, она нарядила его в сюртук сливового цвета с широкими обшлагами, расшитыми тусклым серебром. Сорочка его была из тончайшего льна, поэтому, когда она снял сюртук, она увидела, как под тонкой тканью играют его мускулы.

Его панталоны плотно облегали бедра, так что все могли оценить их стройность. Из своего воображаемого укрытия за пологом кровати она наблюдала, как он сбрасывает туфли и стягивает с себя панталоны.

Его кожа в свете огня из камина приобрела цвет бронзы — гладкая над тугими мускулами. Она знала, как выглядит мужское тело, потому что они с Уиллой, когда были помладше, заглядывали в кое-какие неприличные книги.