Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 13»
|
— И ты представляешь, братан, этот авторитет по кличке Косой сначала попытался качать права у моей шконки, — с жаром вещал Сизый, смачно клюя кусок буженины и размахивая крылом перед замершим от ужаса трактирщиком. — Но я ему популярно объяснил за понятия, за расклады и за то, кто тут на самом деле птица высокого полета. Короче, через полчаса вся камера сидела с открытыми ртами и конспектировала мои мемуары. Меня даже смотрящим почти назначили, между прочим! Я тяжело вздохнул, подошел к столу и молча опустился на лавку напротив, пододвигая к себе остывающий чай. Весь этот цирк с отсидкой затевался ради простейшей цели: оставить пернатого баламута в камере на день, чтобы он переосмыслил свое поведение после вчерашней потасовки с гвардейцами, унял свой неугомонный зуд и сделал хоть какие-то выводы. Но судя по тому, с каким упоением этот пернатый стратег уплетал уже третью порцию завтрака, воспитательный процесс свернул куда-то не туда. — И чему же тебя вообще научило недолгое заключение? — мрачно поинтересовался я, подливая себе чаю. Сизый важно кивнул, выдержав театральную паузу, и приподнял крыло: — Многому, братан! Во-первых, тюрьма — это же чистой воды санаторий: ни тебе ежедневных тренировок, ни постоянных проблем, ни забот о том, где добыть свежий ужин. Во-вторых, местная публика обладает куда большим уважением к ораторскому искусству, чем обычные жители этой страны. Ну а в-третьих… Я молча сделал глоток, с ухмылкой наблюдая за этой самоуверенной физиономией. — В-третьих? — хмыкнул я. — Братан, если ещё раз решишь посадить меня на перевоспитание, то предупреди заранее, — ни капли не смутившись, выдал Сизый и трагически вздохнул. — Я там одному авторитетному фраеру в преферанс проигрался, теперь хочу взять реванш. А то он явно мухлевал! Только я не понял как… Глядя на это наглое, лоснящееся от самодовольства пернатое создание, я внезапно осознал, что мой грандиозный воспитательный эксперимент с треском провалился. И вместо раскаяния, просветления и горьких раздумий о моральном облике я получил матёрого, уверенного в собственной непогрешимости рецидивиста, который уже строил планы на карточный реванш с местными уголовниками. Но стоило мне мысленно махнуть на него рукой, как реальность решила подкинуть новый повод для головной боли. Входная дверь трактира внезапно скрипнула, впуская внутрь утреннюю прохладу с улицы, и в общий зал неуверенной походкой вошел Эраст Обухов. Выглядел он, к слову, несколько удручающе: весь его былой аристократический лоск, необоснованный гонор и уверенность в себе испарились без следа. Лицо некогда гордого молодого человека украшали живописные, еще не до конца сошедшие лилово-желтые синяки, а ссутуленная осанка выдавала человека, которого за минувшие сутки методично и со вкусом пропустили через мясорубку суровой реальности, заставив подписать самую унизительную капитуляцию в его жизни. Обухов двигался по залу целеустремленно, но так, будто каждый шаг причинял ему физическую боль. Он направлялся прямо к нашему угловому столу, и одного взгляда на этот побитый вид мне хватило, чтобы понять: разговор с отцом у парня вышел не из легких. При ресурсах их семьи свежие гематомы и ссадины испарились бы после первого же вызова толкового лекаря, но раз Эраст явился в трактир со свежими «украшениями» на физиономии, значит, Аполлон лично запретил пользоваться магией для лечения. Видимо, решил, что любимому отпрыску полезнее в полной мере прочувствовать всю глубину родительского наказания. |