Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 85 – Франческа Грациоли

В таких палатках продают секонд-хенд из Европы и чешую тиляпий^[194], часть из которых выловлена в озере Виктория, расположенном совсем рядом, в нескольких километрах, а другая часть привезена из Китая. А еще там есть просо.

Рекомендовать этот продукт легко, а вот приготовить гораздо сложнее. Это требует больше времени и топлива, чем приготовление риса или кукурузы для угали^[195] – аналога поленты в этом регионе. К тому же вкус угали, немного горьковатый, уже не является частью ежедневного рациона многих семей.

В этот раз, как и во многие другие, глупый вопрос задала я. В Кении в 2012 году были внесены поправки в один из самых строгих законов, касающихся торговли семенами – Закон о семенах и сортах растений Кении (глава 326). Этот закон запрещает крестьянам делиться, обмениваться и продавать несертифицированные семена.

Эти семена не прошли строгий лабораторный контроль и не были признаны высококачественными. Сертифицированные семена должны соответствовать заявленному сорту, обладать высокой чистотой и способностью к прорастанию, быть однородными по внешнему виду, лучше адаптироваться к неблагоприятным климатическим условиям, быть здоровыми и без паразитов.

Местные сорта также могут получать сертификаты, если это необходимо, однако на практике это сделать гораздо сложнее. Цель этого закона – убедиться, что фермеры не используют низкокачественные семена, предотвратить продажу контрафактных товаров и защитить интересы компаний, вложивших много средств в производство гибридных семян.

Согласно этому закону, те, кого поймают на продаже или обмене несертифицированных семян, рискуют оказаться в тюрьме на срок до двух лет или заплатить штраф в размере миллиона кенийских шиллингов^[196]. Или и то, и другое. Такую сумму большинство фермеров не сможет заработать и за всю жизнь.

«Эти драконовские законы о семенах открыли путь к неоколониальной капиталистической культуре, которая эксплуатирует фермеров в своих интересах, позволяя многонациональным корпорациям контролировать семена и продовольственную систему в Кении.

Они ограничат возможности фермеров выращивать желаемые, богатые питательными веществами и доступные на местном уровне культуры, что приведет к потере разнообразия продуктов питания»^[197]. Это слова Клэр Насике, активистки «Гринпис» (признана нежелательной организацией на территории России – Прим. ред.)^[198] в Африке.

Они напоминают мне о встрече с филиппинской активисткой и фермершей много лет назад. Вспоминая времена Зеленой революции, она рассказывала, что если кого-то ловили за использованием местных семян, то ему грозило наказание вплоть до тюремного заключения.

Восточная Африка и Юго-Восточная Азия. Два мира, две эпохи. Но схожая логика. Превратить фермеров из хранителей семян в потребителей системы, которая лишает их самой главной свободы – возможности сеять. Мне не удалось найти источники или статьи, в которых бы говорилось о преследованиях фермеров во время Зеленой революции. В то время новые гибридные семена встречали с общим энтузиазмом.

Они казались «чудесными», обещали небывалый урожай и во многих случаях действительно помогали победить голод. Я не обнаружила свидетельств преследований в тот период, только сопротивление. Но, судя по всему, в обществе царила эйфория от того, что сельскохозяйственная модернизация наконец-то пришла в эти земли.