Онлайн книга «Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям»
|
Ответ Министерства сельского хозяйства был сухим и формальным. В нем говорилось, что Кения покрывает лишь 20 % собственного спроса на рис, а остальные 80 % зависят от международного рынка. Импорт, по словам представителей министерства, необходим для удовлетворения спроса школ, больниц и военных. Это вопрос государственной важности. Во всех этих противоречивых мнениях довольно трудно разобраться. Но ясно одно: в отличие от импорта кукурузы и пшеницы, ввоз риса в страну регулируется гораздо хуже. Это делает местных фермеров уязвимыми к колебаниям мировых рынков и цен, которые устанавливаются за тысячи километров. В результате прибыль получают те, кто контролирует потоки входящих и исходящих ресурсов. Возникает вопрос: есть ли в целом положительный эффект для тех, кто покупает рис для своего пропитания? Получение какой выгоды в деловых отношениях следует считать наиболее приоритетной? Следует ли обеспечить низкую цену для потребителей, которые в основном живут в городах, или же стоит сосредоточиться на том, чтобы те, кто выращивает рис на полях, могли достойно жить? Это извечное противостояние между городом и деревней, которое вновь становится все более заметным, существует на протяжении всей истории сельского хозяйства. От английских заборов, ограждающих общинные земли и вынуждающих крестьян работать на заводах, до бегства с рисовых полей на Филиппинах, появления трущоб в 70-х годах и разрушения постколониального рынка в Сенегале, которое вынудило людей мигрировать из национальных мегаполисов на окраины европейского континента. Эта проблема не нова. Уже многие десятилетия экономисты и международные институты выступают за урбанистическую политику, направленную на обеспечение людей дешевой едой. Цель этой политики – поддерживать спокойную жизнь городов, привлекать инвестиции и предоставлять рабочую силу по доступным ценам. В этом контексте деревни становятся местом, где скапливаются люди, готовые к переезду, и продукты питания, готовые к продаже. Генри Томсон[203] в своей книге «Еда и сила»[204] ясно продемонстрировал, что сельскохозяйственная политика никогда не была сугубо технической задачей. Скорее, она представляет собой пространство, где правительства формируют союзы и политический консенсус. Особенно часто повторяется одна и та же динамика: чтобы поддержать города – источники голосов на выборах и дешевой рабочей силы, – правительства снижают цены на продукты питания. Такое решение делает еду доступной для городских потребителей, но одновременно обедняет крестьян, вынуждая их спешно распродавать урожай. Это явление известно как urban bias – системное предубеждение, которое превращает сельские земли в продовольственные ресурсы для индустриального роста. Логика этого процесса остается почти неизменной при любом политическом режиме – и при демократии, и при авторитаризме. В ходе кампании формируются излишки, которые можно собрать, в то время как политическая стабильность определяется умением сохранять спокойную обстановку в городах. Это постоянное напряжение, пронизывающее историю сельскохозяйственных обществ, похоже на то, что я наблюдаю, когда узнаю о том, что Кения импортирует дешевый рис, в то время как ее фермеры сетуют на непроданный урожай. |