Книга Измена. Цена твоей лжи, страница 72 – Анна Ковалева

Заводить разговор с Лёшей не планировала, надеялась лишь, что скоро мы разойдемся по разным сторонам особняка и больше не пересечемся.

Но он почему-то уходить не спешил, нервируя меня своими взглядами, а в моем мозгу никак не могла уложиться мысль о его новой фамилии. С чего это вдруг Денисов стал Громовым? Неужели действительно сменил фамилию? Или это какой-то маскарад?

Наверное, это проклятие журналиста. Желание обязательно найти объяснение любому странному событию.

Вот и не удержалась я от вопроса. Хотя по-хорошему Лёшу мне надо было бы просто игнорировать.

— Ну и с каких пор ты стал Громовым?

Алексей застыл на минуту, потом слегка дёрнул правым уголком губ и ответил:

— С тех самых пор, как оборвал все связи с отцом и матерью.

От такого заявления у меня брови сами собой поползли вверх. Лёша всегда был предан семье, и я представить не могла, что могло произойти между ними.

— Серьёзно? Ты разругался с родителями? — спросила я, а Лёша чересчур знакомым жестом провел по волосам. При этом мне в глаза сразу бросилось отсутствие на безымянном пальце обручального кольца.

Почему-то от созерцания этой мимолетной детали больно кольнуло под ребрами.

— Да, после того как развелся, отец объявил, что не желает меня видеть. И не хочет, чтобы я носил его фамилию. Да и я не хочу иметь с ними ничего общего. После того, что они натворили с моей жизнью я не считаю их семьей.

В очередной раз мне с трудом удалось удержать челюсть на положенном ей месте. Шок следовал за шоком. Новая фамилия, разрыв с семьёй, развод? Это никак не вязалось с той картиной, что я успела выстроить в своей голове.

— И зачем разводился? — вопрос вылетает сам собой, прежде чем я успеваю прикусить себе язык. Застарелая обида неожиданно всплывает с самого дна. И это меня поражает, я-то думала, что все давно отболело и забылось. А оказывается нет. Какой-то мутный осадок все еще остался.

— Да потому что не собирался я жить с потаскухой, которая обвела всех вокруг пальца.

— Как-то это не вяжется с той роскошной свадьбой, которая гремела на всю белокаменную, — я сложила руки на груди и скептически фыркнула. Стоило вспомнить ту шумиху, как начало подташнивать.

— Это был сплошной цирк, Рита, — глухо говорит Лёша. — Который был выгоден моим родителям и который я допустил по своему идиотизму. И это самая большая моя вина перед тобой.

— Пфф, даже начинай…

— Я серьёзно, Рита. Ты многого не знаешь на самом деле. Очень многого.

— И что, например?

— Например, то, что я тебе не изменял, — выпаливает Денисов на одном дыхании. — Сабина все хитро провернула. Ну и мамаша моя постаралась, помогла ей нас разлучить.

— Издеваешься? — ну все, он меня допек. В груди теперь заполыхало от ярости. — И как, интересно, она имитировала твою измену? Только не говори, что она тебе возбудитель подлила.

— О нет, — горько усмехнулся он. — Но действовала эта сука не менее изощренно. Это долгая история, Рита. И я готов ее рассказать, но только не здесь.

— Ну да, у меня интервью через пятнадцать минут.

— Рита, послушай. Нам правда нужно поговорить о том, что было. Неужели ты не хочешь узнать, кто разрушил наши отношения?

— Их разрушил ты, Лёша. Ты и только ты. — твердо говорю я. — И я не понимаю, зачем ты сейчас пытаешься выкручиваться. Спустя столько лет.