Книга Линия иной судьбы 5, страница 60 – Дмитрий Соловей

Снова началась сессия, которую я закрыл на отлично по всем предметам. Мог бы и не напрягаться так. Цвет корочки диплома для меня не имел особого значения, но мама хотела видеть во мне отличника, так что пришлось постараться.

Для обычных студентов это был сущий ад. Сдавали «убойный» набор предметов: сложнейшую технологию гидрогенизации жиров, автоматизацию производственных процессов и, конечно, главный кошмар любого технолога — ПиАХП (процессы и аппараты химических производств), где высшая математика переплеталась с гидравликой и расчётами ректификационных колонн.

Однокурсники с бледными лицами судорожно листали конспекты, недобро косясь на меня. Я-то шёл на эту сессию абсолютным королём.

Экзамен по процессам и аппаратам принимал строгий доцент Хмельницкий — гроза факультета, любивший срезать студентов на нюансах турбулентного движения жидкостей. Когда подошла моя очередь, я вошёл, вытянул билет и, даже не садясь за стол для подготовки, сразу сообщил, что готов отвечать.

За следующие десять минут я не просто ответил на вопросы билета, а ещё и мимоходом, вывел формулу расчёта сепараторов для очистки масел. Доцент сначала хмурился, но под конец уже начал записывать за мной.

— Жериков, вам бы на физмат, а не на жиры, — пробормотал Хмельницкий, ставя «отлично» в мою зачётку.

— Жиры — это основа жизни, товарищ доцент, — улыбнулся я, забирая зачётку.

Самый главный экзамен — по технологии гидрогенизации и переработки жиров — принимал Савелий Петрович Ковалёв. Профессор даже не взглянул на экзаменационные билеты, разложенные на столе.

— Зачётку, — хмыкнул он и поставил «отлично».

Нормально поговорить мы с ним смогли только на следующий день.

— Заявка наша в Москву, в Госкомитет по делам изобретений и открытий, ушла. Дошла благополучно, мой знакомый из патентного подтвердил — её зарегистрировали под грифом «Срочно». Но это ещё не всё. Вчера я был у директора.

Савелий Петрович понизил голос:

— Я показал ему промежуточные графики проводимости. Старик сначала не поверил. Но когда я продемонстрировал, как полимерный образец держит стабильный ток от авометра… В общем, Валя, он подписал приказ. Под твой дипломный проект нам выделяют отдельное помещение в старом корпусе. Закрытое. Ключи будут только у меня, у тебя и у твоего Татаринова. Тему официально провели как «Спецмодернизация диэлектриков для нужд промышленности».

После закрытия сессии у меня начались первые за долгое время официальные каникулы. Профессор Ковалёв возился с бумагами и обустройством нашей новой лаборатории, Васька Татаринов отсыпался, а я, честно говоря, немного заскучал. Непривычно было просыпаться утром и понимать, что никуда не нужно бежать.

Долго скучать мне не дали. В субботу ближе к вечеру у калитки раздался заливистый свист, а следом во двор с шумом и хохотом ввалились Мишка с Толиком. Парни вырвались со службы в Пашковской на законные выходные. Баба Лиза тут же засуетилась: на столе появились горячий чайник, домашний пирог и варенье.

— Ну, здорово, академик! — Мишка крепко пожал мне руку. — Тётя Нина сказала, что ты сессию на отлично закрыл? Наш человек! А мы вот из Пашковской вырвались, пока начальство доброе.

— Как служба-то? — спросил я, разливая чай. — На каких аппаратах летаете?