Книга Линия иной судьбы 4, страница 102 – Дмитрий Соловей

Васька, как узнал про такое читерство, чуть от радости не запрыгал. Ему самому до этой курсовой было ещё далеко, но почему бы не подготовить сани летом, если подвернулся готовый образец? Какой-то неправильный из Василия получился студент. Учится как ненормальный, знания просто глотает и совершенно не умеет бездельничать в периоды между сессиями.

В итоге я, не поднимая головы, перечертил проект за три дня. Но честно продержал тубус у себя целую неделю, ожидая, пока Васька аккуратно перенесёт себе все нужные данные и схемы.

Немного потрепала мне нервы «Экстракция и прессование». И не мне одному. Дело в том, что как раз в эти годы в промышленности шёл активный переход от старого прессового способа получения масла к более современному — экстракционному, с использованием органических растворителей. В результате преподаватели с одинаковым пристрастием требовали от нас знания как традиционного оборудования, так и новейших на тот момент технологических решений.

Ещё одной занозой была «Микробиология жиров и парфюмерно-косметических производств». Насколько я помнил из будущего, в последующие годы парфюмерию выделят в отдельное направление и под неё откроют целый факультет. Пока же всё это входило в программу технологов-жировиков. В принципе, изучать бактерии и плесень, которые портят масло, вызывают прогоркание или используются при созревании некоторых продуктов, было даже интересно.

И, конечно же, над нами дамокловым мечом висели «Политэкономия» и «Охрана труда». Последняя, кстати, была для будущих инженеров-технологов дисциплиной далеко не формальной: работа с горячими маслами, оборудованием под давлением, растворителями и другим промышленным оснащением требовала знания техники безопасности.

Но единственной серьёзной проблемой обещал стать экзамен по политэкономии. Доцент, убеждённый марксист-ленинец, свято верил, что без его лекций ни один инженер-технолог не может работать по специальности. И требовал стопроцентной посещаемости своих занятий.

А у меня, на минуточку, было официальное свободное посещение, подписанное директором. Вместо лекций по политэкономии я проводил в мединституте испытания. И тратить драгоценные часы на разбор прибавочной стоимости мне было банально жаль. Ковалёву я как-то пожаловался на эту тему, и он мне ответил:

— Разберёмся, Валя, не суетись.

Судя по всему, Савелий Петрович просветил на эту тему декана.

Можете представить, на каком я был счету у Кудинова, если он лично пришёл в день экзамена и погнал меня в составе первой пятёрки в аудиторию.

Вопросы по билету мне достались плёвые — про особенности социалистического воспроизводства. Но стоило мне открыть рот, как доцент прервал меня на полуслове и начал сыпать вопросами по решениям последних пленумов, которых не было ни в одном учебнике.

И тут вмешался Пётр Иванович Кудинов. Скорее всего, доцент изначально не понял причину его появления и проводил экзамен в привычной ему манере, потому сильно удивился.

— Мне как декану очень интересно послушать, как отвечает на конкретный билет наш лучший студент, чьи научные разработки сейчас тестируются в медицинском институте на благо советского здравоохранения. Надеюсь, вы спрашиваете строго по программе и в рамках экзаменационного билета?