Книга Линия иной судьбы 4, страница 107 – Дмитрий Соловей

Впрочем, мои иллюзии о том, что в Москве меня ждут как спасителя отечественной военной медицины «с оркестром и ковровой дорожкой», разбились почти сразу.

Авторство технологии — это, конечно, хорошо, но подробная, пошагово расписанная технологическая карта, которую передали в Москву, была гораздо важнее меня самого. На фоне солидных академиков, лауреатов Сталинских премий и полковников медицинской службы, курсировавших по коридорам, я смотрелся совсем не солидно.

Встретили меня вежливо, но с явным оттенком снисходительности. Для них я был просто удачливым пареньком, который случайно нащупал верную комбинацию реактивов. В самой лаборатории, местный завлаб, даже не стал отрываться от своих дел.

— А, Жериков? Приехал-таки? — мельком глянул он на меня поверх очков. — Карту твою мы изучили, парень, молодец, голова варит. Смесь мы уже приготовили, сейчас вакуумную сушку калибруем. Ты это... встань вон там у окошка, руками ничего не трогай, не мешайся под ногами. У нас госприёмка на носу.

Военный медик, сопровождавший меня, добавил:

— Ты, Валентин, не обижайся. Дело государственное, секретное. Лучше иди отдыхай, погуляй по Москве, фестиваль скоро. Если возникнут вопросы по твоим записям — мы тебя дёрнем. А пока свободен.

Фактически меня выставили за дверь, дав понять, что моё авторство уже вторично. Что ж, «иди, мальчик, не мешайся» — так даже проще. Меньше ответственности и больше свободного времени. Не скажу, что меня обидело такое отношение именитых московских учёных. Скорее, обрадовало. Ещё раз уточнив, как часто мне нужно появляться «на работе», я получил ответ, что если возникнет срочная необходимость, то мне заранее позвонят, пришлют машину и сопровождающего прямо на квартиру.

— Но если тебе так хочется, студент, можешь приходить каждый понедельник, — напутствовал меня завлаб. — А вообще, лучше проведи это время с пользой для науки.

После этой фразы он выдал официальное отношение, открывавшее двери в залы для научных работников Государственной библиотеки имени Ленина. «Ленинку» я точно намерен был посетить. И даже не столько ради научных трудов, сколько ради экскурсии.

Пока же в планах был визит к Борису в Бабушкино. Борьке о том, что буду в июле в Москве, я не писал. Честно говоря, никак не ожидал, что окажусь здесь совсем не нужным. Накануне поездки я всерьёз полагал, что буду безвылазно сидёть в каком-нибудь секретном месте до самого конца командировки, а потому не стал зря обнадеживать друга. В результате же оказалось, что я свободен как птица и могу делать всё, что душе угодно.

Днем Борьку застать я не рассчитывал, потому собирался поехать к нему ближе к вечеру. А пока решил пройтись по столичным магазинам и прикупить продуктов. А то у этой будущей звезды экрана дома, как обычно, в холодильнике будет пусто.

До улицы Горького я дошёл пешком, благо от Серпуховской было недалеко. Елисеевский гастроном, который официально именовался «Гастрономом № 1», оказался в шаговой доступности. В будущем я, конечно, видел этот магазин, но то был суррогат для туристов. А здесь, в пятьдесят седьмом, это была настоящая витрина победившего социализма. После Краснодара настоящий филиал рая.

В рыбном отделе рядом с банками с чёрной икрой лежали янтарный балык, копчёный сиг и жестяные банки с крабами. Мясной отдел поражал свежайшей вырезкой, окороками и колбасами — от докторской до элитной сырокопченой. Отчего у меня невольно потекли слюнки.