Книга Линия иной судьбы 4, страница 120 – Дмитрий Соловей

— Выполняй, — буркнул майор и снова обратился ко мне: — А тебя, Жериков, сейчас проверим и зафиксируем побои официально.

— Проверяйте, товарищ майор, — спокойно ответил я. — Медицинское освидетельствование покажет, что я не пьян.

— Освидетельствование, говоришь? — майор хмыкнул. — Да если ты в четверг пил, к сегодняшнему полудню субботы у тебя в крови ничего не найдут. Организм всё вывел. Слишком много времени прошло, хитрец.

— В том-то и фокус, товарищ майор, — возразил я. — Мои так называемые «соседи» заявили вашему старшине, что я из запоя неделю не выхожу и «белку» поймал прямо с утра в пятницу, отчего и начал крушить кухню. Если бы человек находился в состоянии тяжёлого опьянения или алкогольного психоза в пятницу днём, то и сегодня врач обнаружит характерные признаки недавнего злоупотребления. Тремор рук, состояние нервной системы, давление, общее физическое состояние. А у меня вместо этого — побои. Никаких признаков белой горячки.

Майор побарабанил пальцами по столу. Похоже, что мои слова попали точно в цель. Если задержанный рассуждает разумно, да ещё и подтягивает научную базу, значит, дело действительно пахнет керосином.

— Ладно, учёный, — майор поднял телефонную трубку. — Дежурный! Направь в мой кабинет врача из санчасти. Пусть осмотрит задержанного Жерикова. Полное описание телесных повреждений, давление, состояние зрачков, проба на алкоголь.

Он положил трубку и продолжил:

— Ну допустим, Орлов твои документы найдёт. Допустим, соседи твои действительно окажутся без единой царапины, а врач подтвердит, что тебя профессионально отделали на трезвую голову. Дальше-то что делать думаешь, Жериков? У меня районное отделение. Против Комитета я не пойду.

— От вас подвигов и не требуется, товарищ майор, — ответил я, придерживая здоровой рукой ноющий бок. — Позвольте мне позвонить человеку, который курирует мой проект от Министерства обороны. Как только он узнает, где я нахожусь, эта проблема перестанет быть вашей.

Майор задумался, взвешивая мои слова, но к телефону подпускать меня не спешил.

— Звонить будешь, Жериков, когда я твои документы в руках держать буду. А пока ждём Орлова. Сиди пока на стуле, руками ничего не трогай.

Врач из санчасти пришёл быстро и осмотрел меня прямо в кабинете начальника. Заставил продуть стеклянную трубку Мохова-Шинкаренко. Реагент остался жёлтым, не изменив цвет на зелёный.

— Проба отрицательная, товарищ майор, — сообщил врач, делая запись в акте. — Алкоголя в выдыхаемом воздухе не обнаружено. А вот рёбра справа сильно отбиты, возможно, есть трещина. На лице множественные гематомы.

Майор приобщил запись врача к материалам, разрешил дать мне аспирин, и мы продолжили ждать Орлова.

— Товарищ майор, разрешите доложить! — появившись через полчаса, выпалил тот с порога. — На Большой Серпуховской кино и немцы! Прибыли на место, а там у подъезда «ЗИС» военный стоит и капитан медицинской службы в портупее копытом землю роет, злой как чёрт.

— Ну-ка, с этого места поподробнее, — помрачнел майор.

— В общем, так, — продолжил Орлов. — Этот капитан приехал от военных биофизиков. Говорит, у них там на государственной приёмке по технологии Жерикова какой-то затык случился. Заведующий лабораторией приказал срочно доставить изобретателя на объект. Капитан приехал — дверь квартиры заперта, на звонки по телефону никто не отвечает. «Аспирантов» этих тоже нет. Он стоит у подъезда, курит одну за одной, психует — время-то идёт, госзаказ горит! А тут мы с дежурной группой и двумя понятыми.