Книга Линия иной судьбы 4, страница 122 – Дмитрий Соловей

Я достал чистую сорочку, брюки и туфли. По-хорошему, надо бы ещё помыться, но времени не было. Морду в туалете отделения милиции отмыл — и ладно. Ничего, пусть на меня посмотрят и задумаются, отчего это Первый отдел решил действовать так топорно. Хотели прощупать характер, сломать психологически и завербовать под свои нужды? Подвели исполнители, которые переоценили собственную безнаказанность и банально переборщили с кулаками. Хотя думаю сработало то, что это я не стал действовать шаблонно и сломал комитетчикам всю игру.

В Институте биофизики меня ждали с нетерпением. Капитан Морозов буквально втащил меня в кабинет заведующего лабораторией, профессора Смирнова.

Ожидал он меня там не один, а в компании мужчины лет пятидесяти в сером костюме с безупречной военной выправкой.

— Полковник Черных Пётр Васильевич, прикомандированный к нашему проекту в качестве куратора со стороны ведомства, — представил его заведующий лабораторией.

Удивления от моего внешнего вида в глазах полковника я не заметил. Только раздражение человека, которому подчинённые устроили косяк на ровном месте.

— Валентин Георгиевич, — обратился он ко мне. — Присядьте. Профессор, Морозов — оставьте нас на пару минут. Нам нужно обсудить... режимные вопросы.

Представителю Первого отдела никто не осмелился возразить.

— Извиняться за них не буду, — сразу заявил он.

В ответ я пожал плечами. Мне вообще-то хотелось лечь и поспать, а не устраивать эти разборки. Стараясь не тревожить ноющие рёбра, я присел на стул и сделал лицо «тяпкой».

— Не понимаю, о чём вы, товарищ полковник. Это я с соседями повздорил. Они мне ещё посуду испортили. Товарищ капитан фамилии дебоширов уже выяснил. Майор из десятого отделения обещал делу ход дать.

Черных рыкнул. Его явно не устраивала перспектива официального разбирательства со своими сотрудниками.

— Послушай, Жериков, давай без этого всего. Ты же не дурак, — продолжил полковник. — Зачем тебе портить собственную анкету перед выпуском? Давай полюбовно. Министерство обороны со следующего месяца оформит тебе ведомственную стипендию до самого диплома. После выпуска добьёмся персонального распределения — сразу в Москву, в этот НИИ. И материальную помощь выпишем — полторы тысячи рублей. Ну? По рукам?

Посмотрев на полковника своим единственным здоровым глазом, я хмыкнул.

— Не нужны мне ваши деньги. И распределение в Москву не нужно.

Черных прищурился и, похоже, не поверил.

— Это ещё почему? Зажрался, парень? Или не понимаешь, от чего отказываешься?

— Прекрасно понимаю, — ответил я. — У меня в Краснодаре дом, там мама и бабушка. После пятого курса я собираюсь поступать в аспирантуру в своём институте. Насчёт полутора тысяч материальной помощи... — я снова хмыкнул. — Товарищ полковник, на моё имя оформлено пять действующих авторских свидетельств. Мне такие отчисления капают, что вашу премию я не замечу. Деньги у меня есть. И пугать меня испорченной анкетой не надо.

На лице полковника отразилось искреннее замешательство. Похоже, он не ожидал, что быстро сторговаться со мной не получится. Наверное, привык иметь дело со студентами, у которых за душой ни гроша, которых можно было легко купить сытой московской жизнью или прижать угрозой нежелательного распределения куда-нибудь подальше. Но тут перед ним сидел полностью независимый, обеспеченный парень, который действительно являлся специалистом, а не чьим-то блатным сынком с протекцией и которому на самом деле ничего не нужно.