Книга Линия иной судьбы 3, страница 28 – Дмитрий Соловей

— Понял, товарищ капитан, — ответил я, радуясь, что так легко отделался.

— Ни одной живой душе. Ни маме, ни друзьям в техникуме — ни слова о силиконах и варке. Забудешь это слово. Для всех ты просто хорошо мыл пробирки в ЦЗЛ. Сболтнёшь — пойдёшь по статье за разглашение гостайны. Свободен, Жериков. И… — после небольшой паузы он добавил: — спасибо за работу.

Из кабинета я вышел на ватных ногах, вытирая холодный пот со лба. Кажется, я перестарался со своим прогрессорством. Тему у меня отобрали, имя вычеркнули. Зато теперь моя папка в Первом отделе лежала с пометкой «Особо ценный кадр». Уж не знаю, хорошо это или плохо.

Работа моя на ЗИПе закончилась на такой неординарной ноте. Ну ладно! У меня Васька вернулся из Анапы с рассказами, как он хорошо провёл время.

— Там в санаториях лечат… вином!* — с восторгом делился он впечатлениями. — Официально называется ампелолечение. Прописывают больным по бокалу сухого рислинга или каберне перед обедом «для аппетита и крови». Ну и мы, лаборанты, от медицины не отставали. Вечером лаборантки ключи от склада с лечебным виноматериалом раздобудут — и на берег. Море тёплое, луна огромная, цикады орут, винцо прохладное… Эх, какая там практика была, не то что твоя гальваника с кислотой!

По обмолвкам, точнее, намёкам, я понял, что Татаринову обломилось и «мужское счастье» со стороны женского персонала. В целом он шикарно провёл время и был всем доволен.

— А шутить там не любят. Чуть за город в сторону Сукко или на Большой Утриш отойдёшь и сразу остановят. Пропуска проверяют строго. Меня раз ночью патруль на Песках скрутил — я просто с девчонкой засиделся. Хорошо, студенческий со штампом нашего техникума в кармане был. Эээх! Какие денёчки были, — продолжал смаковать детали проведённого времени в Анапе Васька.

Чтобы уж совсем на его фоне не выглядеть лохом, я показал новые наручные часы «Победа», попутно похвастав, что и зарплату получал не триста рублей в месяц, как Татаринов, а четыреста. Плюс, конечно же, стипендия. И поскольку расходов у меня на девушек и прочие излишества не было, то я сейчас состоятельный парень. Чуть-чуть градус хвастовства Васьки сбил, но не более того.

После мы вдвоём сходили в спецшколу ВВС. Проведать Мишку с Толиком. Те вышли в комнату свиданий при КПП, радостные и довольные. Молодцы, не теряют своего оптимизма. Пацаны заметно подросли, окрепли. Но конфетам, что я принёс, обрадовались как маленькие. Завалили меня рассказами о своём житье-бытье. И в лагере летом они снова с парашютом прыгали, и на губе посидеть успели, и в нарядах за нарушение дисциплины побывали. Всё как обычно и в пределах нормы. Выдал им по пачке конвертов, наказав писать письма родным, ну и мне, если в этом году по-прежнему не получится у них выходить в увольнения.

Первое сентября в пятьдесят третьем году выпало на вторник. Собрание учащихся пролетело быстро — директор толкал речь про маленковский курс, подъем народного хозяйства и великую роль советского студенчества.

Сразу после торжественной части Максим Сергеевич собрал наш второй курс «Аналитической химии» в большой лекционной аудитории.

— Ну что, товарищи студенты, поздравляю с началом учебного года, — директор оперся ладонями о кафедру. — Но Родина требует нашей помощи. На Тамани сейчас закладываются новые производства нашего советского вина. Мощностей местных совхозов катастрофически не хватает. Поэтому решением крайкома партии наш техникум мобилизуется на уборку.