Книга Линия иной судьбы 3, страница 29 – Дмитрий Соловей

В аудитории пронесся дружный радостный гул.

— Поедете в Темрюкский район, — продолжал Максим Сергеевич. — В винсовхоз «Красный Таманец». Вам выделен отдельный участок работы по сбору винограда винных сортов.

Директор сделал короткую паузу, отыскал меня глазами в третьем ряду и… едва заметно подмигнул, намекая таким образом на место работы профессора Радченко.

На сборы учащимся дали сутки. Помня прошлогоднюю голодную практику в степном колхозе, когда совхозная столовая кормила одной пустой пшенкой, народ решил приобрести побольше еды. Я привычно купил пряников, чай, сахар и добавил к этому приличный шмат сала и сухари.

В среду рано утроммы начали загружаться в грузовики.

— А ну, навались, аналитики! Мешки в центр, сами по бортам! — весело орал Васька, закидывая свой тяжеленный сидор, от которого за версту пахло чесноком и какой-то копчёностью.

В этом году у Татаринова имелись деньги на покупку продуктов, да и сам он за год заметно изменился, превратившись из дубинской шпаны в перспективного студента-химика. Мы с Васькой залезли в третий кузов, устроившись поближе к кабине, чтобы меньше трясло на ухабах. Шофер, молодой парень, высунулся из окна, сплюнул махорочную крошку и крикнул:

— Держись, студенты! Дорога до Темрюка веселая, растрясет всю вашу химию!

Заводящий грузовик коротко бибикнул, и наша колонна, взревев моторами, медленно выкатилась со двора техникума, держа курс на выезд из города. Мы поехали на Тамань.

Насколько же разительно отличалась эта поездка по сравнению с прошлым годом! Тогда мы погрузились в такие же кузова разрозненной толпой. Никто никого не знал, каждый прижимал к себе свой чемоданчик и испуганно зыркал по сторонам, ожидая подвоха от новой, взрослой жизни.

Зато сейчас в кузове стоял такой гвалт, что заглушал надсадный рев полуторки. За год мы притёрлись друг к другу, превратившись в одну дружную и веселую банду. Наш профорг Люба Задорожная уже деловито выспрашивала у всех, кто и чего взял с собой из еды и заносила данные в блокнотик, собираясь делить домашние припасы по-честному, на общий котел.

Гриша — староста группы — сидел у самого борта и проверял что-то там по списку.

— Эй, Хадыжа! — весело заорал мне Васька Татаринов, перекрикивая ветер. На голове у него лихо заломилась старая кепка. — Ты как комсорг запевай давай! Чего притих? Мы на Тамань едем или куда⁈ Девчата, подтягивай!

Девчата дружно захихикали, подвигаясь теснее на узких досках-лавочках. Трясло немилосердно, грузовик подпрыгивал на каждой яме, швыряя нас друг на друга, но это никого не злило. Наоборот, каждый сильный ухаб встречали дружным, раскатистым хохотом.

Несмотря на шум и пыль, мы орали старые песни из «Кубанских казаков» и новые песни Бориса Белова почти до самой станицы Старотитаровской.

В таком же приподнятом настроении выгрузились уже на месте, которое по сравнению с предыдущим местом практики отличалось значительно.

Прежде всего здесь имелся вполне приличный барак, разделённый на отдельные комнаты. Пять больших и одна маленькая для преподавателей, скорее всего. Но думаю, что дамы будут ночевать в девичьих комнатах.

Спальные помещения, в свою очередь, порадовали наличием двухъярусных кроватей и личных печек в каждой. Работать здесь нам предстояло до середины октября, и печки точно пригодятся. Кроме того, вдоль всего барака была сколочена деревянная терраса со скамейками. Очень нужное дело. В дождь можно будет выйти, посидеть, пообщаться.