Книга Линия иной судьбы 3, страница 75 – Дмитрий Соловей

— Акрилонитрил, Антонина Васильевна. И капельку перекиси водорода с солью Мора в качестве редокс-инициирующей системы, — выдал я названия с самым невинным видом, на какой только был способен.

Васька, перестав мешать у себя в стакане, еле сдерживался, чтобы не высказаться по этому поводу. Да и вся группа заметно оживилась, верно рассудив, что обо мне снова пойдут слухи по всему техникуму и нашу группу в очередной раз будут ставить в пример.

К слову, те самые умельцы из моего будущего, которые бодяжили дешёвый полимер с обычным крахмалом, называли подобные вещи «привитой сополимеризацией». Китайское чудо-сырьё, насколько я помнил, по своему составу было довольно примитивным. Просто в этой эпохе до подобной комбинации ещё никто не додумался.

— Же-е-ериков… — протянула Антонина Васильевна, переводя взгляд со стакана на полученную массу. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал на обычном уроке по природным коллоидам? Марш к директору. Немедленно! Забирай свой… сополимер и иди. Живо!

Завернув комок в плотную лабораторную салфетку, я под завистливые вздохи однокурсников вышел в коридор и поспешил к директору.

Максим Сергеевич сидел за столом, заваленным какими-то ведомостями и планами. Заметив меня, он тут же отложил ручку, и его лицо мгновенно потеплело. После того как наша совместная эпопея с экспресс-тестом на железо для КИППа выгорела на сто процентов, директор не смотрел на меня уже не как на обычного учащегося.

— А, Жериков! Заходи, заходи, Ломоносов, — Максим Сергеевич широко улыбнулся и кивнул на свободный стул. — Ну как дела? Я как раз хотел с тобой обсудить твою комсомольскую работу, крайком очень хвалил наш техникум… Стоп, а это у тебя что в руках?

Я молча подошёл к столу и сочным шлепком вывалил на стол серую массу.

— Это, Максим Сергеевич, мой комсомольский ответ засухе на Целине, — ответил я, присаживаясь на стуле. — Экспериментальный образец суперабсорбента на основе модифицированного картофельного крахмала и акрилонитрила.

Улыбка с лица директора медленно сползла. Он осторожно придвинул к себе салфетку и с недоверием потрогал пальцем пружинящую массу.

— Крахмала, говоришь?.. — протянул Максим Сергеевич, продолжая тыкать комок. Тот упруго спружинил. — Хм. Интересно. Ведёт себя как структурированный каучук, хотя крахмал — это обычный линейный полисахарид. Как ты добился такой плотности?

— Радикальная сополимеризация, Максим Сергеевич, — охотно ответил я. — Использовал акрилонитрил и активировал процесс редокс-системой Фентона — перекисью с солью Мора. Прямо на уроке у Антонины Васильевны. По сути, я получил суперабсорбент. Вещество, способное удерживать воду в сотни раз больше собственного веса. С пропорциями на глаз промахнулся, сшивка вышла чересчур плотной, поэтому комок такой жесткий. Но если рассчитать рецептуру до грамма, мы получим порошок. Насыпал его в засушливую почву на Целине — и он держит весеннюю влагу у корней до самой осени.

Директор оторвал взгляд от упругого комка, откинулся на спинку кресла и покачал головой. Восторг стал сходить с его лица.

— Экий ты размах взял, Жериков. Целина… — Максим Сергеевич вздохнул и постучал пальцем по столу. — Ты про экономику подумал? Крахмал у нас в стране продукт пищевой. Из него кисель варят и текстиль на фабриках крахмалят. Если мы начнём миллионы гектаров пищевым сырьём засыпать, нас с тобой первыми из комсомола погонят. Это дорого и нецелесообразно.