Книга Линия иной судьбы 2, страница 51 – Дмитрий Соловей

— И вот ещё что, Жериков… Торжественного начала учебного года первого сентября не будет. Наше химико-технологическое отделение переводят в здании монтажного техникума на улице Мира. Немцы его под корень разрушили. Отстроить-то отстроили, корпуса готовы, а вот с отделкой не успели. Колонны у центрального входа ещё не закончены, внутри тоже мелочей хватает. В общем, дирекция решила начало занятий перенести.

— На какое число? — поинтересовался я.

— Как с колхоза вернётесь, так и начнёте, — «обрадовала» меня секретарша, закручивая колпачок чернильной ручки. — Вас организованно мобилизуют на помощь родному краю. Десятого августа, ровно в семь утра, сбор у ворот техникума. С вещами. Едете в один из колхозов на уборку табака. Рассчитывай примерно на полтора месяца. Списки уже утверждены райкомом, так что отказаться не получится.

Я едва сдержался, чтобы не высказать возмущение. Ну надо же, приехали! Мой идеальный план спокойно проработать фасовщиком в прохладной аптеке до конца августа и поднакопить деньжат только что лопнул. Заведующая расстроится. Я её сильно подвёл: она уже двух человек в отпуск отпустила. Одну неделю ещё смогу выделить аптеке, но не больше.

Развернувшись, я пошёл к выходу, прикидывая, что вообще берут с собой на табачные плантации. Повезло, что бабушка у меня была считай местная и все тонкости такой работы знала не понаслышке.

— Перчатки тебе сошью, такие, чтобы выбросить не жалко, — сразу сообщила она. — Табачный сок въедается, потом никакой стиркой не отмоешь. Руки береги. И старую одёжку соберём, какую не жалко. Табак — он липкий, смола от него на ткани намертво встаёт, рубаха колом стоять будет. Одеваться надо в длинный рукав, даже если жара, а то листья по коже шоркают, до крови изрезать могут.

Бабушка задумалась немного и продолжила перечислять:

— Обувку бери покрепче, сапоги нужно купить. Утром роса такая, что до трусов промокнешь, а к полудню земля раскалится, как печка. На голову обязательно кепку. Или лучше я тебе панаму из мешковины сошью, солнце в поле дурное, враз макушку напечёт. Про мыло не забудь. Спину береги. Целый день кланяться придётся. Ломать лист надо аккуратно. С непривычки поясницу так заклинит, что разогнуться не сможешь. Главное в рот эти листья не тяни и пальцы после работы не облизывай, от табачной пыли голова кружиться начнёт так, что с ног свалишься. — закончила она вводить меня в курс дела, чем сильно озадачила.

— Ба, тогда перчаток пар пять-шесть пошей, если можно, — попросил я. — А по штанам что?

— Сейчас твои старые, короткие достану, те, в которых наши лётчики бегали. Длину за счёт клиньев увеличу, и будет у тебя две пары на смену.

По словам бабушки, табак убирали не весь сразу: листья ломали ярус за ярусом, начиная с тех, что созрели раньше. По идее, первая ломка табака уже началась. В зависимости от сорта и погоды за сезон таких заходов могло быть несколько. Работать старались с утра, пока не начали испаряться эфирные масла. Позже становилось тяжелее: жара, запах, табачный сок — всё это могло привести к обморокам.

С одной стороны, такой режим дня неплох. Отработал несколько часов — и свободен.

Вот только именно это меня и беспокоило. Основная часть нашей группы будет моложе меня: ребята лет четырнадцати-пятнадцати, только что окончившие семилетку. После утренней работы их отпустят, они пообедают и до самого вечера будут предоставлены сами себе. Ученики техникума ещё не настолько взрослые, чтобы самостоятельно придумать себе занятие, и слишком энергичные, чтобы спокойно просидеть полдня без дела.