Книга Линия иной судьбы 2, страница 64 – Дмитрий Соловей

Мы уже разместились в так называемой спальне: пацаны по группам заняли левую сторону общего зала, девочки — правую. Я как раз успел переодеться в рабочую одежду.

Ждать, пока колхозники надымятся, не стал. Подошёл, молча взял у одного из них лопату и отправился к той части здания, где находился второй выход, предназначенный для женской половины курса. Очертил лопатой прямоугольник на плотной сухой земле и начал копать.

Народ — и наши первокурсники, и приехавшие мужики — уставился на меня с любопытством.

— Чего смотрим, товарищи? — не прерывая работы, бросил я в толпу пацанов. — Нам тут полтора месяца жить. Разбирайте инструмент! Поставить здесь уборную — приказ начальника отряда. Яму уже начал.

Мужики ухмыльнулись в усы, но с места не двинулись.

Зато ко мне подошёл Гриша со второй лопатой, которую отобрал у одного разомлевшего на солнце колхозника.

— Ну ты это… подсказал бы сразу, — буркнул он, врубаясь в землю рядом со мной. — Помогли бы.

— Могли бы и сами мозги включить, — огрызнулся я, вытирая пот со лба.

Задолбался я уже в этот день со всеми воевать! К тому же понимал: сяду сейчас обедать — работа встанет, а колхозники так и будут телиться до вечера. Лучше уж дожать процесс самому.

В итоге все приятели Гриши, крепкие парни из одной станицы, дружно подключились к нам. Земля поддавалась тяжело, но когда навалились вшестером, дело пошло. Помощь с самой ямой больше не требовалась, зато нужно было разгрузить подводу, подтащить доски, поставить и придерживать стойки.

Станичники работали споро, сноровисто. Буквально за два часа уборная для девчонок была готова. Не так уж много там работы, когда рук хватает.

Не скажу, что сооружение получилось монументальным. Зная, какие на Кубани бывают ветра, долгую сохранность я бы ему не гарантировал. Но свою задачу на время уборки табака оно выполнить должно.

Мы с парнями умылись, поели уже остывший, отложенный для нас обед и вернулись в барак.

Краем уха я слышал, как народ из других групп недовольно шушукался: мол, они в техникум учиться приехали, а не строителями в колхозе вкалывать. Причём больше всего гонору проявляла совсем мелюзга — пацаны, которым было чуть больше тринадцати лет.

Что примечательно, почти все эти недовольные прибыли из сельской местности.

Позже выяснилось, что из всего нашего курса чисто краснодарских было всего десятка полтора. Большинство составляла кубанская станичная молодёжь. Сытые, кровь с молоком, крепкие ребята, приехавшие покорять престижный техникум и уже успевшие считать себя городскими.

Вечером, когда спала удушливая жара и стемнело, мы устроили первое организационное чаепитие. Первая группа устроилась под навесом в поле — сооружение было непонятного предназначения, но крыша имелась. От привезённых колхозниками досок остался приличный запас, который я прибрал к рукам по полному праву. Из них и сложили костерок, на который водрузили закипать большой закопчённый чайник.

Кормить весь курс моими припасами было бы верхом глупости, а вот выставить три килограмма мятных пряников на свою группу — в самый раз. Гриша из Каневской достал круг домашней свиной колбасы, его приятель — шмат желтоватого солёного сала, пахнущего чесноком. Лёнька выложил сушки. У Фёдора оказалась нетронута целая булка хлеба. Девчонки скромно выложили по паре конфет. Насколько я понял, они успели уже подъесть всё взятое с собой в течение дня.