Книга Линия иной судьбы 2, страница 99 – Дмитрий Соловей

Полицай замычал, подтверждая мою версию. Ишь ты, как расстроился, когда понял, что мы отыскали нычку.

Подожди, Рябой, продолжение ещё следует. К постановке этого театрального действия Борис подошёл творчески. У нас и плакат на шею подготовлен, где написано, что это Юзик Качан, зверски замучивший Олесю Борисевич и ещё многих людей, а в начале августа убивший старшую сестру Олеси уже здесь, в Краснодаре. Наденем позже ему на шею, в точности так, как фашисты партизанам вешали.

В отличие от Бориса, у меня облигация удивления не вызвала. Четырнадцатого сентября, в воскресенье, прошёл розыгрыш. Пока таблицу с результатами напечатали в центральных газетах, как раз к четвергу барыга мог найти того, кто с процентами купил её.

Кроме того, в папке лежало несколько паспортов. Наверное, украденных у разных людей. Там же нашлись фотографии этого Юзика нужного размера, пачка лезвий, какие-то резинки и прочие принадлежности для подделки документов. После рассмотрю всё это более внимательно. Папку заберём целиком, со всем содержимым.

Далее стали упаковываться. Две банки в мой рюкзак вошли с трудом, лампа не влезла. А фомку я сам не стал пихать к стеклу.

По-прежнему у меня вызывала серьёзные сомнения надежность фиксации полицая.

— Второй, этого нужно привязать к спинке кровати дополнительно. Вдруг раскачает стул, опрокинет его и развяжется.

— Первый, верёвки больше нет, — развёл руками Борис.

— Бельё с постели разорвём.

В результате замотали полицая, как фараона, привязав его ещё и к кровати. Мешок у него так и остался на голове, а сверху я повесил наш самодельный плакат, написанный печатными буквами на куске картонки.

Внимательно осмотрели всё, чего могли касаться руками без перчаток и протёрли. Боря сходил на улицу, намочил наволочку и замыл полы, дверь и косяки. Я собрал всё, что могло резать, включая открывашку и столовые принадлежности, чтобы выкинуть на улице. Лучше, как говорится, перебдеть.

Свет в комнате оставили включённым, а с окна отдёрнули ситцевую занавеску. После этого я ногой подпихнул пистолет в сени, оставив дверь открытой.

Открытой оставили и дверь из сеней наружу. Не просто распахнули, но и подперли одним из мешков, лежавших рядом. Последними открыли ставни, чтобы привязанного человека было хорошо видно с улицы.

Этого освещения нам хватило, чтобы спокойно добраться до калитки. Вышли через неё без спешки и не таясь. Боря нёс в руках керосиновую лампу, не зажигая её, у меня в руках были доска и фомка.

Дождь уже едва моросил, но после относительно тёплого помещения на улице оказалось промозгло. У Борьки стали стучать зубы. Не то от холода, не то страх наконец нашёл свой выход.

Так мы и пошли с ним по ночному городу, не встретив вообще никого. На освещённые участки старались не выходить, но погода способствовала тому, что желающих бродить ночью по улицам не было.

Где-то в одной из подворотен я выбросил доску, потом мы утопили в луже свои перчатки. Хотя, не думаю, что по ним нас могли найти. Это не моё время, когда по одной биологической частице можно установить человека за считанные часы.

Домой добрались в начале пятого утра. Тихо открыли калитку и сразу пошли во времянку. Конечно же, нам не терпелось проверить, сколько мы взяли «добычи». Но вначале чуть обсушиться и согреться чаем не помешало бы.