Книга Линия иной судьбы 2, страница 102 – Дмитрий Соловей

До прихода Бориса с работы я успел поспать и немного прийти в себя, выпив всё же в качестве обезболивающего средства пирамидон.

— Просто не верю, — возбуждённо делился своими ощущениями друг. — Как я теперь понимаю инженера Корейко!

— А то, — хмыкнул я в ответ. — Сидеть на деньгах и не иметь возможности их потратить — это сложно. Потому спешить не будем.

Про то, что я решил свою часть не закапывать, Борису рассказал. Он пробормотал что-то вроде: «Ты умный и сам знаешь». И на этом мы распрощались, отправившись отдыхать.

Как я и думал, Илья Петрович ничего не проверил и узнал, что мы закончили, только когда я утром задал ему вопрос, что делать дальше.

— Отмываете оставшиеся кабинеты, — заявил завхоз.

На мой вопрос, какие именно, он не смог назвать номера. После он пошёл пересчитывать и сверять с записями в журнале.

Народ в это время радостно болтался по коридору. Девчонки перевернули вёдра донышками вверх и сидели на них. Парни оккупировали подоконники. Я стоял, привалившись к стене, когда ко мне подошёл Васька.

— Слышь, Хадыжа, у нас там такой шухер в районе, — решил он поделиться новостями.

— Что случилось? — вполне искренне заинтересовался я.

— Да там одного немецкого прихвостня поймали какие-то народные мстители.

— Да ну…

Мой интерес к рассказу сразу возрос.

— Почти рядом с моим домом, оказывается, не то полицай, не то каратель жил, — стал рассказывать Татаринов. — На шее у него картонка висела. Написали, кто он такой и что делал. Как немцам служил. Народу тысячу убил. Все имена перечислили. И сами подписались: «Народные мстители».

Я едва не поперхнулся.

— Тысячу фамилий? — переспросил у Васьки.

— Ага. Ночью пришли. Трое или четверо. В масках. Одного вроде даже с пистолетом видели. Того карателя связали, мешок на голову надели. Пытали, наверное. Говорят, он весь избитый был, — Татаринов понизил голос: — Говорят, у него легавые золота нашли несколько килограммов и ящик с автоматами.

Я начал получать удовольствие от этого разговора, поражаясь народной фантазии.

— А ещё что говорят? — подтолкнул я Ваську к продолжению.

— «Народные мстители» не только этого взяли. По всему Краснодару бывших полицаев ищут. Составили списки. Ночью ходят и связывают.

— Откуда списки-то? — окончательно офигевая, спросил я.

— Да кто его знает? Говорят, у них даже фотографии есть, — и, правильно расценив выражение моего лица, Василий уверенно добавил: — Чему удивляться? Народные мстители — они не дураки. У них всё продумано.

Ну конечно! И как это два мокрых дурака с керосиновой лампой превратились в подпольную организацию, располагающую агентурной сетью, фотографиями и списками бывших полицаев?

Продолжить обсуждение такой занятной темы мы не успели. Илья Петрович нашёл нам работу, велев отмывать окна в коридорах, а после — полы. Смысла в мытье полов я не видел. Их снова затопчут, когда начнут мебель таскать, но почему бы не изобразить бурную деятельность, пока нам не придумали другой род занятий, более трудоёмкий.

Так что занялись поставленной задачей и умудрились растянуть её как раз до трёх часов дня.

Слухи о полицае, золоте и народных мстителях широко охватили город. Придя домой, я услышал эту же историю уже от бабушки.

— Ты слышал, чего нынче про Дубинку рассказывают? — спросила она, едва я переступил порог.